#ЖИВОЙ

Балабай Сергей

…Выкурив сигарету, Маша плюхнулась на широкое сидение и не спеша тронулась с места. Примерно через пару часов она добралась до садового кольца и, проторчав полчаса на вечно стоящей Таганке, она, наконец, добралась до «Склифа». Клинико-хирургический корпус возвышался над остальными зданиями и, в отличие от фасадной группы, навевал грусть и тоску. В палату Машу не пустили, сказали подождать, мол «больной сам выйдет, ему как раз надо начинать учиться ходить».

Ждать пришлось долго, прежде, чем Леонид вышел в коридор. Увидев его, Маша ахнула и закрыла ладонью рот. От распухшего сломанного носа под глаза расходились иссиня-черные кровоподтеки,

глаза заплыли.

– Нравлюсь? – разлепил разбитые губы Леонид.

– Лёнечка, – Маша почти плакала, – как тебя угораздило-то? За что тебя?

– За то, что лох, – раздраженно отмахнулся Леонид, – спасибо, что приехала, но веришь, меньше всего мне хотелось, чтобы ты меня таким видела… Походу Макс опять стрелки перевел?

– У тебя только лицо разбито? – вопросом на вопрос ответила Маша.

– Увы, не только. За малым череп не проломили, сотрясение крепкое, два ребра треснуло, и ногу чем-то прокололи – ступить не могу.

– Рассказать не хочешь?

– Нет, – отрезал Леонид, – ты прости, но нет. Слушай, я такой точно на работу ходить не смогу, думаю дома поваляться. Попробую с Максимом договориться, а тебя прошу – Ашан подхвати, а? Бонус пополам, давай?

– Да чего ты паришься, все сделаю, и не нужен мне твой бонус, давай поправляйся скорей!

– Да уж понятно, а то таким ты меня точно не полюбишь, – попытался отшутится Леонид.

– Дурак… Вот вечно ты что-нибудь ляпнешь и все этим испортишь, – Маша обиженно поджала губы.

– Прости.

И действительно, у Леонида с Машей все время возникали какие-то глупые ситуации, которые мешали их близости. Маша была высокой длинноногой крашеной блондинкой, с благородными тонкими чертами лица. У нее был необычный голос, очень высокий, при этом по-детски мягкий. Каждый мужчина считал за свой долг оказать ей знаки внимания и попытать свое счастье. Максим тоже не стал исключением, дело дошло до того, что однажды он впрямую предложил Маше стать его любовницей, описал все райские преимущества такого положения. Маша понимала, что просто отказ может запросто испортить ей дальнейшую карьеру, поэтому соврала, что на самом деле она девушка Леонида. Леонида она предупредить не успела. Максим буквально через несколько минут после их разговора подошел к Леониду и поздравил его с отличным выбором. Спасло то, что Лёня принял это за розыгрыш и отшутился. Когда Маша рассказала Леониду в чем дело, он лишь посмеялся и сказал, «значит, так тому и быть».

Маша со своей знакомой снимали однокомнатную на бульваре Дмитрия Донского. Так получилось, что места для встреч не было ни у одной, ни у другого. Поэтому, когда на то было настроение, они либо катались на Машиной машине, либо ходили в кино, и даже просто гуляли в центре. Оба очень любили Тверскую, часто гуляли по ней то спускаясь до Охотного ряда, а то поднимаясь до Белорусского вокзала. Леонид болтал без умолку, хохмил, рассказывал всевозможные истории, порой реальные, чаще выдуманные. Маша счастливо улыбалась и смеялась. Все было просто и почему-то ни один из них даже не пытался сделать еще шаг.

Лишь однажды… Соседка Маши улетела на два дня в служебную командировку. Леонид был приглашен с благовидным предлогом «можешь посмотреть, почему-то перестал складываться диван?». В тот вечер Маша очень нервничала, часто выходила курить на балкон, то снимала, то вновь одевала теплую кофту. Они выпили гору кружек чая, Леонид обнаружил и устранил причину «нескладывания»

дивана. По телевизору транслировался какой-то бородатый боевик. Они молча смотрели его уже полчаса. И тут Леонид засмотрелся на Машу… Нахлынула какая-то смесь жалости и нежности. Ему казалось, что Маша очень хочет близости, но боится, что все будет как всегда, боится разочарования, что опять не получит удовольствия… И что она ждет, когда Леонид сделает первый шаг. И он сделал. Нагнулся к ее уху и ляпнул: «Хочешь, я тебе сделаю хорошо?» Потрудись он тогда более подробно изложить свое предложение, возможно и не был бы послан на хрен, и не пришлось бы ему бежать посреди ночи к закрывающейся станции метро. Его «сделаю хорошо» оттолкнуло саму возможность «хорошо» на очень отдаленный срок.

– Тебя когда выпишут? – спросила Маша.

– Не знаю, на ребра гипс не положишь, на нос тоже, так что держать меня тут нет смысла, думаю, завтра сам сбегу. Только вот… – замялся Леонид.

– Что?

– Понимаешь, мало того, что у меня все бабки, телефон и паспорт увели… меня еще и раздели.

– Ни хрена себе, – посочувствовала Маша, – тебе денег занять или одежду найти? Или и то и другое?

– Да. И без хлеба. Ты прости, я реально у Макса помощи попросил, но он походу стрелки перевел.

– Запарил ты своим «прости», а Максим еще то дерьмо, не понимаю, на что ты рассчитывал? Я тебе сегодня вещи привезу и денег займу. С «ашановских» отдашь.

– Да стыдно мне, тебе же вон мелкому своему деньги посылать, а я тут нахлебничаю.

– Перестань, у моего мелкого бабушки с дедушками есть, чай голодным и раздетым не будет. Да и ты скоро отдашь. Шагай, отлеживайся, – Маша помолчала. – Как связываться только с тобой? Телефона-то нет. Может, у соседей по палате номер узнаешь, я тебе на него позвоню?

Леонид кивнул и, прихрамывая, ушел. Через какое-то время он вернулся и протянул Маше клочок бумаги с написанным номером.

– Ок, я поехала, – Маша улыбнулась, поцеловала Леонида в щеку и убежала.

…Леонид в детстве часто болел, регулярно попадая в больницы. Он не любил даже вспоминать об этом. В больнице кажется, что даже время болеет и каждая минута растягивается в разы. Все как останавливается в раздражающем ожидании выздоровления. Все эти процедуры, уколы, осмотры, воспринимаются не как что-то полезное, а как обязательные дополнительные мучения, преподносимые судьбой вместе с болезнями. В палате было тихо и душно, Леонид то и дело проваливался в забытье, но стоило во сне повернуться, как острая боль в груди заставляла буквально подскакивать.

Он злился на себя за то, что каждый раз не получается противостоять женским чарам. Ведь уже неоднократно страдал от излишней доверчивости к представительницам противоположного пола. Случаев таких было множество. Вспомнить хотя бы сказочное время бартерных сделок. Он тогда работал в коммерческом подразделении компании, занимающейся продажей сельскохозяйственной продукции. У компании были подвязки с несколькими хозяйствами и те были готовы отгружать продукцию практически под честное слово. Лёня тогда работал в паре с девушкой по имени Светлана. Выходила хорошая бартерная сделка, в Белорусское Гродно отправлялись борта с болгарским перцем и репчатым луком, а оттуда с текстильного комбината шли ткани. Под ткани был найден покупатель в Махачкале. Светлана отвечала за Махачкалинский контакт, а Леонид на одном из КАМАЗов, груженых перцем, отправился в Гродно.