Живой робот

Умнова Елена

— Может, ты еще и год основания помнишь?

Девушка замялась.

— Три тысячи сто седьмой, — ответил Элиас.

— КАКОЙ??? — У меня чуть глаза на лоб не полезли. — Это сейчас какой? Три тысячи шестьсот седьмой?

— Три тысячи шестьсот девятнадцатый, — уточнил Элиас.

— Это как же так получилось? Я сошла с ума, и прошло больше тысячи лет? — ужаснулась я и спохватилась, что, наверно, это просто выдумка, а я переживаю.

— А какой же сейчас год? — подозрительно

спросила девушка.

— Две тысячи десятый!

— Ха! Да ты не шизанутая, ты просто из прошлого! — рассмеялся Мехис.

Я посмотрела на него как на умалишенного.

— Да-да, — поспешно закивала девушка. — Вчера у нас открывали пространственную дверь, как раз в начало третьего тысячелетия, видимо, тебя при закрытии затянуло случайно. Такое бывает! Это побочные эффекты. Поживешь здесь немного и сможешь вернуться обратно, когда снова дверь в твое время откроют.

Теперь я на всех них смотрела как на сумасшедших.

— То есть, вот так вот вытащить человека из своего времени, запихнуть незнамо куда, точнее сказать, незнамо когда — это у вас тут нормально? — уточнила я, на всякий случай не споря.

— Ну, не совсем нормально. Это побочный эффект открывания дверей.

— А зачем их вообще открывать?

— Наука! Проводятся исследования, в том числе и исторические.

— Третье тысячелетие — начало компьютеризации мира, — пояснил Элиас. — Это более чем интересно, узнать о своих истоках, да еще и из первых уст, так сказать.

— Вообще-то компьютеры появились еще в конце двадцатого века, — поправила я, так как ничего умнее не придумала.

— В двадцатом? — заинтересовался Элиас. — Странно… таких данных нет. У нас вообще мало данных о том времени. Поэтому и открываются двери.

— Ну, я не компьютерщик, я историю их развития не знаю. Знаю только, что компьютеры появились где-то в середине двадцатого века, хотя, конечно, компьютерами это было назвать можно весьма условно. Потом они быстро эволюционировали до более современных моделей и дальше продолжали совершенствоваться. Уж не знаю, до каких высот добрались эти компьютеры в ваше время.

— Хо! Да вот до таких! — хохотнул Мехис, косясь почему-то на Элиаса. Программист он, что ли?

— Ты программист? — спросила я.

— А кто это?

— Ээ… — теперь уже я поражалась незнанию прописных истин. — Ну, человек, который пишет программы для компьютеров.

— Так это правда? В двадцать первом веке люди сами создавали алгоритмы для компьютеров? — оживился Элиас, смотря на меня горящими глазами. Буйный псих!

— Правда, — осторожно ответила я. — Есть специальная отдельная профессия такая. Ну, и там виды всякие.

— Какие виды?

— Да

что ты меня спрашиваешь? Я доктор! Я понятия не имею, какие! Мы в университете изучали только готовые программы! Сами ничего не писали!

— Поразительно! Хати, они на самом деле писали… как это… программы для компьютеров! — Элиас обратился к девушке. Интересное у нее имя, однако.

— Вот видишь! Гипотеза подтвердилась! — покивала Хати.

— Как же вы тогда исследуете наше время, если не знаете таких простых вещей?

— Да мы только начали! — радостно улыбаясь, немедленно пояснил Элиас. — До того мы изучали начало четвертого тысячелетия, и чуть было не разрушили свое время! Теперь контакт с местными жителями запрещен, и информацию приходится добывать другими путями.

— Зачем вообще соваться, если все так плохо? — пробормотала я.

— Не беспокойся! Ничего страшного не будет. В вашем времени никто не узнает о нашем исследовании, и во времени ничего не изменится, — утешил меня Элиас.

— Хотелось бы верить. А ты занимаешься как раз этими исследованиями?

— Да, мы вместе с Хати аналитики.

— То есть, занимаемся анализом поступающей информации, строим примерный план событий, выдвигаем гипотезы, — это пояснила сама Хати, заметив непонимание в моих глаза. — На днях в соседнем отделе выдвинули гипотезу, что, дескать, в ваше время люди, возможно, самолично командовали компьютерами во всех сферах их деятельности.

— А как иначе? Компьютер — это тупая машина. Пока не скажешь, что ему делать, он ничего делать не будет! — сказала я, как само собой разумеющееся.

— Ха-ха-ха! — отчего-то расхохотался Мехис. — Слыхал, Эль? "Тупая машина"!!! Ха-ха-ха! Которая, пока не скажешь, ничего не делает! Ой, не могу! Ха-ха-ха!

— И ничего смешного, — холодно заметила я. — Может быть, в ваше время компьютеры очень умные и все делают сами! А в мое время ничего подобного не было! Эту дурацкие компы вообще постоянно ломаются, виснут и глючат. Еще всякие идиотские вирусы, что винду приходится переставлять!

— Что делают? — не на шутку заинтересовался Элиас.

— Что переставлять приходится? — так же поинтересовалась Хати.

— Ненадежные, короче, очень! — максимально сократила объяснения я. — Вот, например, до того как меня к вам затянуло, я сидела, набирала реферат. Два часа набирала! А эта железная скотина вырубилась и ни черта не сохранила!

— Вырубилась? Это как так? — удивился Элиас.

— "Железная скотина"! — Хохотал Мехис, снова пихая в бок Элиаса.

— Да погоди ты, — отмахнулся парень и снова обратился ко мне. — А как такое могло произойти?