Житие Маштоца

Корюн

8

Все исследователи возникновения армянской письменности и произведения Корюна, а также историки армянской литературы касались этого вопроса. Мнения ученых за малым исключением сводились к тому, что Корюн свое произведение написал в промежутке времени от 441 по 450 гг. Здесь и кончается их единогласие. Для краткости мы нс будем рассматривать отдельно мнение каждого исследователя, лишь приведем сводку их по книге Н. Акиняна55: "Впервые этим вопросом занялся,-говорит он, - А. Гатырчян и пришел к выводу, что "время создания этого произведения точно падает на 445-450 гг.56А. Торосян первоначально был склонен отнести время написания к 447-449 гг., но затем остановился на 442-445 гг.57, Норайр Бюзандаци относит к 443-444 гг.58. Г. Фынтыглян относит то "к 446-447",

то к "443-445". (то к 443-444)59по М. Абегяну "оно (произведение Корюна) написано было в промежутке между 443-451 гг., а в другом месте он пишет: "если Корюн даже до того начал свой труд, то закончил его не раньше 143 года"60: см. также его "Корюн", стр. 8.): по P.Vetter-y "время создания этого произведения падает на 445- 451 гг."61.

В этом общем хоре исследователей иного мнения придерживаются такие солидные ученые, как А. М. Гарагашян, Н. Г. Адонц и Н. Акинян. По мнению А. Гарагашяна, "Корюн свою "Историю Маштоца" написал после воины Варданидов (451 г.), ибо он знает гонение на священников в Тизбоне и смерть Ваана Аматуни"62, а и другом месте, противореча своему же мнению, он говорит: "Корюн написал свою книжку, если не после, то за много лет до войны Варданидов"63. Н. Адонц аргументирует следующим образом: "Так как Корюн не упоминается в событиях V века, вероятнее всего, что он умер еще до собора в Арташате, в 12-ом году Язкерта (450). Следовательно, биографию Маштоца он написал в течение 440-450 гг."64Для обоснования своего мнения Н. Адонц рассматривает три лаконичных эпизода , которые не вяжутся с предыдущими событиями, а потому время окончательного оформления произведения Корюна он переносит в 60-ые годы V века

Первый из эпизодов относится к .честной характеристике марзпана Васака, изменника во время войны Варданидов. Отсюда Н. Адонц склонен заключить, что Корюн являлся сторонником "злосчастного марзпана и его партии, а потому остался непричастным к этому движению"65...

Второй эпизод касается Ваана Аматун и "Корюн знает Ваана Аматуни в должности хазарапета, знает и о его смерти"66

Третий эпизод обративший на себя внимание Н. Адонца и представляющий прочную основу для довольно веских выводов, сводится к следующему Ученик Саака и Маштоца по имени Иоанн, после кончины своих учителей, был в Тизбоне (Ктезифо не), "претерпел всевозможные и разнообразные испытания и страдания в кандалах, в одиночку борясь против двойного насилия, удостоился славы исповедника, затем вернулся в Армению на ту же должность настоятеля"67.

На основании вышеприведенных строк Н. Адонц спрашивает: "Кто же этот Иоанн?..
– И тут же отвечает:- Кто бы ни был он... его возвращение (в Армению) не могло произойти ранее, чем освобождение Абраама и нахараров в пятом году правления царя Пероза, т. е. в (462 г.), следовательно, имеются кое-какие приметы, что Корюн вступил во вторую половину V века"68.

Доводы Н. Адонца о мученичестве армянского духовенства и смерти Ваана Аматуни, как о фактах. подтверждающих время написания "Жития" после войны Варданидов, весьма походят на аргументацию Гарагашяна, но они не подтверждаются историческими и отчасти текстологическими соображениями.

Во-первых, Корюн не повествует о мученичестве армянского духовенства, взятого в плен после войны 451 года и подвергшегося тяжелым гонениям и казни в 454 г. Кое-кто из них спасся (Абраам и др.) и вернулся на родину в 5-м году царствования Пероза, т. е. в 462 г.

У Корюна речь идет лишь об Иоанне, сотоварище Иосепа по учебе у Маштоца, который по смерти учителя был отправлен в Тизбон, видимо, для того, чтобы испросить у царя царей разрешение на занятие патриаршего престола в Армении Иосепом. Быть может, на этой почве произошло столкновение Иоанна с царем и покровительствуемым им главой христианском церкви, порвавшим свои иерархические связи с антиохийским патриархом и требующим безусловного подчинения армянской церкви69? Не следует ли понимать в этом аспекте выражение Корюна - "двойное насилие" *** "телесное и духовное насилие"), как насилие со стороны царя и митрополита

всех христиан Ирана. Видимо, Иоанн вернулся в Армению -без ощутительного результата, ибо иерей Иосеп до конца своей жизни остался на посту "главы собора", местоблюстителя армянского като.шкоса, ;i Иоанн был соправителем его и принимал участие в Шаапиванском соборе в 444 г.

Во-вторых, о смерти хазарапета Ваана Аматуни у Корюна нет никаких сведений. Доводы А. Гарагашяна и Н. Адонца покоятся на неправильной трактовке текста нашего автора, в частности придаточного предлжения ***, которое они и другие поняли, как намек на смерть этого видного нахарара, между тем как оно в точном переводе означает "который (т. е. хазарапет Ваан Аматуни) неожиданно поспевал на помощь всем (нуждающимся)"70. Корюн лестно отзывается о Ваане Аматуни, называя его "добродетельным", ибо он поспевал на помощь всем. О хазарапете (с 432 г. в этой должности состоял Ваан Аматуни) хорошо отзывается и Егише. По свидетельству его, Деншапух, проводник политики Язкерта, уволил "хазарапета страны", "считавшегося отцом-надзирателем христиан-мирян"71.А это могло произойти не ранее 448 г., когда Деншапух прибыл в Армению; во всяком случае, Ваан Аматуни принимал участие и Шаапиванском соборе, еще будучи хазарапетом.

Третий основной довод Н. Г. Адонца сводится к тому, что Корюн настроен доброжелательно к Васаку Сюни, хвалит его за помощь, оказанную Маштоцу в деле просвещения Сюника, называя его "мужем рассудительным, даровитым, прозорливым. наделенным мудростью Божьей"72. Эта похвальная характеристика Васака наводит проф. Н. Г. Адонца на скептическое отношение к данным Егише и Лазара Парпеци, этих "историков Мамиконянов". и он спрашивает: "Не следует ли предположить, что Корюн был единомышленником злосчастного марзпета и его партии, а потому и не принял участия в событиях? Приписывая Васаку дар прозорливости, (Корюн) дает попять, что он (Васак), предвидя и взвесив тяжелые последствия восстания для страны, стал противником этого движения"73.

Если "похвальные слова" о Васаке считать признаком одобрения политики его в 451 г. или чуть. ли не приверженностью нашего автора к партия сторонников марзпана, то какое же объяснение можно дать таким же "похвальным словам" Корюна и в адрес противников этого "предателя", жертв его политики, напр., Иосепа, Ваана Аматуни, Вардана Мамиконяна, Гевонда и др.?

Трудно согласиться с противоречивыми выводами Н. Адонца, который на основании вышеприведенных аргументов заключает, что труд Корюна написан после войны 451 года и даже после 462 года, когда уцелевшие армянские пастыри и нахарары вернулись на родину.

Да и вряд ли Корюн, этот верный ученик Маштоца, мог бы выступить с похвалой человека, в данном случае марзпана Васака, который своей политикой разрушил то, что совершили Маштоц и era питомцы. Великий Вардапет и его ученики старались обучать, просвещать народные массы, вооружать их христианской идеологией против персидской религии - кеша - огнепоклонства, а Васак, первоначально их союзник, разрушает все, что они вместе совершили. Корюн не мог хвалить ренегата после Аварайрской битвы (451 г.).

Слова Корюна о Васаке Сюни относятся именно к тому периоду, когда он еще не был назначен марзпаном Армении и еще не существовало разногласия между ним и нахарарами.

Нам нс хотелось бы касаться "точки зрения" Н. Акиняна по вопросу о времени написания труда Корюном. В общем он приходит к выводу, что "Корюн написал "Житие Маштоца" в марте-мае 440 г. под свежим впечатлением, затем отшлифовал и к разработанной форме выпустил в свет в 441/2 г.". Однако его выводы не убеждают читателя. Маститый ученый при своей огромной эрудиции, знании фактического материала, весьма часто без достаточных оснований изменяет текст первоисточника. тасует эпизоды его, перекидывая их с места на место. Читая текст Корюна в его "редакции", поражаешься виртуозности его комбинации, но не в состоянии бываешь, - да простит меня маститый ученый! следить за его галопом... "Ничем не сдерживаемый галоп", как выразился он сам о суждениях проф. Н. Адонца.