Жить
Шрифт:
КАПУСТИНА. Уходите! Уходите! Уходите!
Достает спичку.
Плотная женщина колотит рукой в варежке по стеклу, но не может разбить.
КАПУСТИНА. Уходите!!! Уходите!!!
Чиркает спичкой.
Плотная женщина бежит от
Хлопок. Летят стекла, огонь. Бежит милиционер в горящем бушлате. На снег падает горшок с цветущей фиалкой. Разлетается на части. Лепестки обожжены.
Дом охватывает пламя.
Игорь и мать Артема подходят к садовому домику.
За окном на старом диване сидят Артем с отцом. Светится красным спираль плитки. На их лицах кровавые блики.
Игорь пинает в дверь.
Гришка на табуретке натягивает обувь забинтованными руками. Заходит в комнату, смотрит на Антона, укрытого одеялом. Из-под одеяла торчит голая пятка и перебинтованная голова.
Гришка роется в шкафу, находит паспорт Антона, свой, кредитную карточку. Оборачивается на Антона.
ГРИШКА. Антоха…
Антон высовывает из под одеяла лицо. Оно не избито, а на голове нет повязки.
ГРИШКА. Мне идти надо… Денег надо в банке снять на похороны…
Антон кивает.
ГРИШКА. Матери твоей еще позвонить надо…
Антон кивает.
ГРИШКА. Заказывать всё надо…
Антон кивает. Улыбается. У него все зубы на месте.
Парень в гипсе спускается по больничной лестнице. Подходит к каталке с накрытым телом. Приподнимает простынь, смотрит.
Там с закрытыми глазами лежит Антон.
Пожарные открывают люк погреба. Внизу на матрасе и одеялах два мокрых детских тела с вложенными в руки куклами.
Мокрая Натка перепуганным взглядом смотрит на пожарных. На неё сверху капает вода.
Гришка открывает входную дверь. Оглядывается на диван.
Из-под одеяла больше не торчит голая пятка, и нет на диване Антона.
Это просто скомканное одеяло и подушка.
Гришка выходит в подъезд.
Артем, вздрагивая,
Игорь почему-то в униформе врача скорой помощи.
МАТЬ АРТЁМА. Надо было ему не говорить, наверно…
ИГОРЬ. Некоторые так и делают. Дети тяжело переживают…
МАТЬ ИГОРЯ. Он бы потом мне не простил. Он и так думает, что я виновата. А он из-за долгов. У него долгов, оказывается, под двести тысяч было… В карты с кем-то играл…
ИГОРЬ. Ладно. Пойду я. Держитесь.
Собрал чемоданчик. Встал.
Идут к выходу.
МАТЬ АРТЁМА. Пошел, гад, и утопился, а нам живи с этим. Чё б не отдали, что ли…
ИГОРЬ. Вы к специалисту-то идите завтра.
МАТЬ АРТЁМА. Пойдем, куда мы денемся.
ИГОРЬ. К бабкам еще, я знаю, ходят. Заговаривают которые, ворожат. До свидания.
МАТЬ АРТЁМА. Да.
Игорь выходит.
Мать Артема садится на полку для обуви.
Начинает плакать.
МАТЬ АРТЁМА. А нам живи с этим… А нам живи…
Бабочка садится на щеку спящего Артема. Замирает.
Гришка бредёт по небольшому проспекту, упирающемуся в небо.
Мигает желтым светофор. Непонятно где скребет лопатой дворник. Устало вспыхивают огни провинциальных вывесок. Клюют у киоска сонные голуби. Ветер гонит пакет из-под сухариков, стихает. На обочине стоит пустая заведенная машина. Сильно дымит выхлопной трубой. В просвете дворов дядька в пуховике на голое тело выгуливает собаку и курит. Падает с дерева комок снега, разбиваясь в прах.
Гришка идет по проспекту, испугано оборачиваясь на все это, будто видит в первый раз в жизни. Останавливается у киоска с мороженым и долго разглядывает разноцветные упаковки на витрине.
Идет дальше, поднимается на крыльцо банка, размещенного в обычной квартире. Вставляет карточку в банкомат, набирает пин-код, жмет клавиши. Банкомат трещит и выплевывает купюры. Гришка убирает их и карточку в карман. Спускается с крыльца и движется дальше.
Появляются на улице первые люди. Проезжает автобус, несколько машин. Впереди, на горизонте, высовывается край маленького красного солнца.
Гришка идет к нему навстречу. Долго, не сворачивая, идет.
Кажется, что расстояние между ними медленно-медленно сокращается.
Конец