Жить в России
Шрифт:
Главный бич ресурсно-сословного устройства общества — расхищение ресурсов, их нецелевое использование: каждый член сословного общества имеет то, что охраняет и распределяет. Накопленный за сотни лет опыт борьбы с нарушениями показывает, что эффективны только массовые репрессии — репрессии, направленные не против отдельных людей, но против сословия, научившегося использовать ресурсы нецелевым образом.
Симон Кордонский: Без массовых репрессий расхищение ресурсов и их нецелевое использование превращаются в бедствие сословного общества и подрывают его основу — систему справедливого распределения.
Именно
И.Сталин: «Первая мировая война вырвала одну страну из капиталистического рабства, вторая — создала социалистическую систему, третья — навсегда покончит с империализмом». Чуть-чуть не успел. С позиций Московии Сталин выглядит вполне органично: процент переживших его вариант модернизации страны значительно выше, чем при Петре I.
Идеологии коммунизма пользовалась успехом в мире: мы учили всех тому, как надо правильно жить. Являлись постоянным членом Совета безопасности ООН с правом вето на любое решение, были лучшими в балете, спорте и космосе.
Александр Елисеев: Падению СССР есть множество причин. Но едва ли не главная — отказ от покорения Луны и планет. Союз, с его звездным культом, был заточен именно под освоение Космоса. Все жертвы коммунизма оправдывались именно надмирными, надпланетарными целями. Перестрадаем здесь, чтобы жить в звездах. Отсюда — «Все мы космонавты!» — плакаты у советских людей в день празднования полета Гагарина. Только идея покорения Космоса вернет нам жизнь.
День Победы праздновался и продолжает праздноваться как языческий праздник, с целью доказать наше моральное превосходство над всем остальным миром. Праздник, к дани уважения памяти погибших никакого отношения не имеющий.
Лев Гудков: Победа присваивается поколением, которое не участвовало в самой войне. Причем без фактического уважения к воевавшему поколению. Это самый простой способ — присвоить чужие знамена и поднять себя в собственных глазах. Поэтому в Европе празднуют день окончания войны как кошмара и бойни. А мы празднуем на следующий день праздник Победы как национального триумфа, со всем комплексом чувства превосходства.
Советский Союз не являлся чем-то уникальным ни по методам руководства, ни по внутреннему устройству. Советский Союз был Россией, национальные особенности которой были доведены до предела в своем обнаженном варианте. Он был тоталитарной системой, нацеленной на неудержимую экспансию, с разрушенными механизмами сдерживания. Россия использовалась, как спичка, для того чтобы разжечь «мировой пожар». Вспышка была впечатляющей и осталась в памяти народа как самое яркое событие, с которым ничто не может сравниться по насыщенности переживаний.
Но сгоревшую спичку просто выбрасывают.
Самооценка
— Вы не знаете, где теперь живет Исаак Абрамович?
— В Париже.
— А это далеко от Одессы?
— Пять тысяч километров, не меньше.
— Боже, какая глушь!
Существует очень большой разрыв между тем, что мы думаем о себе, как представляем себе свою роль в мире, и тем, как нас воспринимают в других странах. Конечно, этот разрыв присущ всем нациям, но в нашем случае он опасно велик. Мы убеждены, что нас любят и уж братские славянские народы по чистой случайности
— Я чувствую, что мой муж уж не любит меня, как прежде! — А в чем это проявляется? — За последние три года он ни разу не появился дома.
Государство формулирует свою позицию в стиле автора теории официальной народности графа Бенкендорфа: «Прошедшее России удивительно, ее настоящее более чем великолепно; что же касается будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое пылкое воображение».
В Советском Союзе молодые люди жалели иностранцев, что им не повезло родиться в нашей стране. Все, что было до коммунизма, — предыстория, истинная история начинается с нас. Люди, которые жили до нас, до коммунистической эры, были неразумны, обо всем судили неправильно. Только мы сейчас начали думать правильно.
Эта идея замечательно выражена, например, у Ивана Ефремова в его «Туманности Андромеды»:
— Я тоже становлюсь в тупик, — сказала Веда, — как долго не могли наши предки понять простого закона, что судьба общества зависит только от них самих, что общество таково, каково морально-идейное развитие его членов, зависящее от экономики.
— Что совершенная форма научного построения общества — это не просто количественное накопление производительных сил, а качественная ступень — это ведь так просто, — ответил Дар Ветер. — И еще понимание диалектической взаимозависимости, что новые общественные отношения без новых людей совершенно так же немыслимы, как новые люди без этой новой экономики. Тогда — понимание привело к тому, что главной задачей общества стало воспитание, физическое и духовное развитие человека.
Николай Васильевич Гоголь очень жестко и нелицеприятно описывал нравы, царящие в стране, но он классик, любимый народом и властью. Почему? За последний абзац «Мертвых душ».
Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься? Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты, все отстает и остается позади. Остановился пораженный Божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас движение? и что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом конях? Эх, кони, кони, что за кони! Вихри ли сидят в ваших гривах? Чуткое ли ухо горит во всякой вашей жилке? Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху, и мчится вся вдохновенная Богом!.. Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства.
Мы настаиваем на своей исключительности, сопоставляя себя со всем остальным миром. Мы не хотим быть просто частью общеевропейской или общемировой традиции, мы хотим быть равноценными всему остальному миру и убеждены в том, что мир нас именно так и воспринимает. Мы настаиваем на том, что именно мы победили во Второй мировой войне, остальные страны были где-то там, на подхвате. Мы очень высоко ценим свой вклад в мировую науку и культуру, высоко оцениваем свою систему образования. Нам по праву есть чем гордиться. Проблема в том, что мы постоянно претендуем на место, не соответствующее реальному уровню, сильно переоцениваем наш вклад в мировой исторический процесс. У нас великая литература. Более чем английская или французская? Испанская? Колумбийская?