Жить дальше
Шрифт:
Сара улыбнулась.
— Как мы говорили про радиотелескоп Very Large Array, я вся внимание.
Мак-Гэвин кивнул.
— Первое сообщение с Сигмы Дракона было настоящей головоломкой, пока вы не догадались, какова его цель. Второе, похоже, ещё большая загадка. Зашифровано, надо же! Кто бы мог подумать?
— Это весьма странно, — согласилась она.
— То-то и оно, — сказал Мак-Гэвин. — То-то и оно. Но я уверен, что вы можете помочь её расколоть.
— Я даже и близко не специалист по дешифровке кодов, — сказала она. — Моей специальностью, если это можно так назвать, было прямо
— Конечно, конечно. Но в прошлый раз у вас было озарение насчёт того, что хотят сказать драконианцы. И мы знаем, какрасшифровать второе сообщение. Мне сказали, что инопланетяне это очень чётко дали понять. Всё, что нам нужно, это угадать, какой для дешифровки нужен ключ, и я подозреваю, что ваш опыт в этом деле будет неоценим.
— Вы очень добры, — сказала она, — но…
— Но ведь это правда, — сказал Мак-Гэвин. — Тогда вы были ключевым элементом, и я убеждён, что ваше участие сыграет ключевую роль и сейчас, и в будущем.
Она моргнула.
— В будущем?
— Да, да, в будущем. У нас начался диалог, а в нём важна связность. Я уверен, что мы раскроем содержание текущего сообщения, но даже если нет, мы всё равно пошлём ответ. И я хочу, чтобы вы были поблизости, когда придёт их ответ на это наше сообщение.
Дон ощутил, как его глаза разражено щурятся, но Сара лишь рассмеялась.
— Не говорите чепухи. Я умру задолго до этого.
— Не обязательно, — сказал Мак-Гэвин.
— Пройдёт минимум тридцать восемь лет, прежде чем мы получим ответ на сообщение, которое пошлём сегодня, — сказала она.
— Это так, — ровным тоном согласился Мак-Гэвин.
— Мне тогда будет… гмм…
— Сто двадцать пять, — подсказал Мак-Гэвин.
У Дона кончилось терпение.
— Мистер Мак-Гэвин, к чему это? Нам с женой в лучшем случае осталось несколько лет. Мы оба это знаем.
Сара допила воду из своего бокала. Робот бесшумно возник с полным и обменял его на пустой.
Мак-Гэвин посмотрел на Дона.
— Вы знаете, пресса всё описывала неправильно с самого первого дня. Даже большинство работающих в SETI этого не понимают. Это не Земля общается со второй планетой Сигмы Дракона. Планеты друг с другом не разговаривают. Людиразговаривают. Некая конкретная личность на Сигме Дракона II послала сообщение, и некая конкретная личность на этой планете — вы, Сара Галифакс, — догадалась, о чём в нём говорится, и организовала отправку ответа. Остальные — все люди здесь, и все драконианцы на Сигме Дракона, которым интересно, что же было сказано — все они читали через ваше плечо. Вы, доктор Галифакс, переписываетесьс этим конкретным драконианцем. Так получилось, что почтовые расходы оплачиваю я, но в переписке состоите именно вы.
Сара посмотрела на Дона, потом снова на Мак-Гэвина. Она отпила воды из бокала, вероятно, чтобы выиграть несколько секунд на раздумья.
— Это очень… необычная интерпретация, — сказала она. — Из-за того, что между отправкой сообщения и получением ответа на него проходит так много времени, SETI —
— Нет-нет, это не так, совершенно не так, — сказал Мак-Гэвин. — Каковы фундаментальные положения SETI? Наверняка вот этот из их числа: практически любая раса, с которой мы вступим в контакт, будет более развита, чем мы. Почему? Потому что к настоящему моменту мы пользуемся радио всего сто пятьдесят три года, что исчезающее мало по сравнению с четырнадцатью миллиардами лет, в течение которых существует вселенная. Практически наверняка любая цивилизация, с которой мы свяжемся, пользуется радио дольше, чем мы.
— Да, — сказала Сара.
— И что? — добавил Дон.
— А то, — сказал Мак-Гэвин, — что короткий срок жизни характерен лишь для технологически неразвитых цивилизаций. Через какое, по-вашему, время после изобретения радио разумные существа смогут декодировать ДНК или то, что у них является носителем наследственной информации? Через какое время они овладеют переливанием крови, трансплантацией органов, клонированием тканей? Как скоро они справятся с раком и болезнями сердца, или с подобными заболеваниями, оставленными им в наследство их неряшливой эволюцией? Сто лет? Двести? Несомненно, не больше трёхсот или четырёхсот. Согласны?
Он посмотрел на Сару, видимо, ожидая, что она кивнёт. Она не кивнула, и через секунду он продолжил:
— Так же, как инопланетяне, с которыми мы вступим в контакт, почти наверняка пользуются радио дольше нас, они почти наверняка умеют продлевать срок своего существования далеко за пределы той жалкой горстки лет, что длилась их жизнь раньше. — Он развёл руками. — Нет, здесь всё верно: общение между двумя планетами — это не что-то такое, что начинает одно поколение, продолжает другое, и принимает, как эстафету, третье. Даже с учётом временных масштабов, навязываемых скоростью света, межзвёздное общение — это почти наверняка общение между двумя конкретными индивидуумами. И вы, доктор Галифакс — нашиндивидуум. Вы уже доказали, много лет назад, что вы знаете, как они мыслят. Никто другой этого не смог.
— Я… — тихо сказала она, — я буду рада стать… гмм… лицом компании по отправке нашего следующего ответа, но после этого… — Она слегка приподняла свои узкие плечи, будто говоря, что остальное очевидно.
— Нет, — сказал Мак-Гэвин. — Мы должны сохранить вас на гораздо дольше время.
Сара явно нервничала; Дон видел это, хотя Мак-Гэвин не замечал. Она подняла свой бокал и взболтала содержимое так, что кубики льда застукались друг о друга.
— Что же у вас на уме? Набить из меня чучело и выставить на обозрение?
— Боже мой, нет!
— Тогда что? — требовательно спросил Дон.
— Омоложение, — сказал Мак-Гэвин.
— Простите? — сказала Сара.
— Омоложение. Роллбэк. Мы снова сделаем вас молодой. Вы, несомненно, слышали об этом процессе.
Дон и правда о нём слышал, да и Сара наверняка тоже. Но всего лишь пара сотен людей пока прошли через него, и стоил он до неприличия дорого.
Сара подалась вперёд и поставила свой бокал на гранитную столешницу рядом с местом, где на неё опирался Мак-Гэвин. Её рука дрожала.