Жирафка
Шрифт:
Поскольку Дуда был в отпуске, со мной и мамой на спирометрию пошел Мартин. Сначала я ужасно испугалась, но потом решила, что это обычные докторские штучки, которыми они стращают людей, чтобы не задавались. Своего рода шаманство.
Ничего особенного там не было. Меня вертели, как куклу, и обращались со мной соответственно, а ведь это были знакомые Мартина. Вообще-то Мартин — врач, и Дуда говорил нам, что мы для него подопытные мышки, что на людей он смотрит, как на объект исследований. В данном случае все было не так. Мартин звонил каждый день и сообщал какие-то очередные результаты, а мама все больше
Как-то раз я встретила Мартина у нас во дворе, когда мама развешивала белье. Надо же, ведь это обычно делает Мила!
— На специалистов по аллергии у меня надежда слабая, — говорил он. — Было бы огромным счастьем, если бы удалось обнаружить аллергическую реакцию на какой-то конкретный раздражитель. Это бывает крайне редко. Намного чаще аллергия многопричинного характера.
— Как же так, ни с того, ни с сего?.. — Качая головой, мама положила мокрое полотенце среди сухого белья.
— Таков результат функционального исследования легких. Астма может возникнуть беспричинно.
— Астма? У меня астма? А что это, собственно, такое? — задала я вопрос нарочито небрежным тоном. А как еще я должна говорить?
— Сужение бронхиальных дыхательных путей, — произнесла мама учительским голосом, но тут же осеклась. — Незачем тебе в это углубляться!
До меня дошло, что такой испуганной я маму еще никогда не видела. Мне даже пришлось ее успокаивать.
— Брось, мама! Болезни существуют для того, чтобы их лечили. Как эти бронхи сузились, так и расширятся. Это тебе не чума и не чахотка. А лечение не болезненно?
Ну и китайские церемонии! Уж, наверное, ничего хорошего в астме нет. Вчера я об этом понятия не имела, а сегодня — на тебе! С ума сойти! Что с того, что у меня аллергия не на что-то одно, а на целую кучу вещей? Так вот почему резь в глазах, вот почему насморк — от запаха воды, который мне так нравился, а до этого из-за соломы, а до этого — стоп! До этого мне стало плохо на соревнованиях, в зале. А кто не знает, что в спортзалах огромное количество пыли, несмотря на то, что их часто убирают и вылизывают дочиста? Получается, что мне туда нельзя?
— Вы мне не сказали, — обратилась я к маме, — вы мне не сказали, что я должна перестать играть. На какое время?
— Святая простота, — вздохнула мама, сказав обо мне то, что я думала о ней.
Папа перестал стучать на машинке, как дятел, и убежал, буркнув, что забыл запереть сарай. Наша Милуш зашмыгала носом.
— Тебе этого никто прямо не скажет, Гелча, — наконец произнесла мама, — но придется свыкнуться с мыслью, что игра для тебя больше не существует.
— Я не ослышалась?
— Собственно, тебе еще и повезло, что болезнь схвачена в самом зародыше, — ведь при приступе астмы иногда человек не может сделать выдох, и происходит разрыв бронхов. Счастье,
В таком духе вела со мной душеспасительные беседы Милуш. От отца она, по-видимому, унаследовала способности к теоретическому мышлению, но воплотить это на практике она была не способна. «Если тебе нравится играть в баскетбол!» Баскетбол-то мне нужен настоящий, лишь в нем я могу доказать, что я не только Жирафка, но и личность! Не хватало мне еще играть в баскетбол ради собственного удовольствия, как пузатые дяденьки в профсоюзных домах отдыха или как мамины ученицы, — плевать я на все это хотела! Как она смеет предлагать мне такое?! Ненавижу ее…
— Я знаю, ты будешь меня ненавидеть за то, что я тебе сказала, но ты должна узнать правду, и, как видишь, Милуш показала рукой на окно, за которым папа бегал вокруг давно запертого сарая. А рядом со мной сидела мама, закрыв лицо руками, — никого это не радует.
— Кроме тебя, конечно, — прошипела я.
Милуш, однако, оставила мою реплику без внимания. Итак, дело дрянь.
Но я упрямо считала дни до начала тренировок.
Однако Дуда пришел к нам раньше. Он не успел и рта раскрыть, как я, увидев его у калитки, все поняла. Оставь все надежды, Лени. Эту фразу незачем было писать на плакате — она читалась у него на лице.
— Больше я не мог откладывать наш разговор, Лени, хотя мне очень тяжело. Так бездарно потерять центральную нападающую, лучше которой у меня никогда не было! Видишь, какой я эгоист: ты-то потеряла больше. Когда ты была в группе начинающих, затем в подростковой группе, в первой лиге, попала в сборную, я тебе ничего подобного не говорил из чисто педагогических соображений, потому что у тебя всегда была склонность к «звездной болезни». Лени, я мог бы, конечно, покормить тебя сладкой ложью надежды, но не буду этого делать, так как презираю обман. Когда ты выздоровеешь — а я в этом ни минуты не сомневаюсь, для тебя это сейчас самое главное, и ты не имеешь права думать ни о чем другом, — так вот, даже когда ты выздоровеешь, большой спорт для тебя закрыт навсегда. Со всеми его нагрузками, со всем, что вызывает у тебя аллергию.
— Никто же точно не знает, отчего это у меня! Я готова не ездить на сельскохозяйственные работы, готова даже отказаться от воды и не мыться, но не отнимайте у меня спортзал! А если со мной это случилось на Балатоне, то, может быть, и лечить эту аллергию нужно именно там!
— Откуда я знаю? Я не терапевт и не фтизиатр [13] . Я только думаю, что астма — это не конец света. Я все время ругаю себя за то, что ничего не заметил, но Мартин утешил меня и заверил, что меры приняты своевременно, так что с этой стороны все в порядке.
13
Врач, занимающийся болезнями легких.