Жирафа
Шрифт:
Уселась Вика на подоконник и ногой болтает. А на ноге у неё туфли чёрные, лаковые. При желании свое отражение можно в этих туфлях разглядеть. Да только нет у Влада такого желания. Он лишний раз на себя и в зеркало-то не смотрит, ничего там хорошего за все свои пятнадцать лет он ещё не увидел. А вот Вика - совсем другое дело, на неё посмотреть приятно. Вся она такая беленькая, ладная, гладкая, и ямочки на щеках. Только вот сидит, ногой болтает и молчит, как будто поговорить не о чем.
– Хорошо посидели, - сказал Влад, краснея от глупости собственных
– Ага, - подтвердила Вика, а сама смотрит на него пристально.
– Это потому, что родителей нет. Если бы были, тут не развернёшься.
– И правда, не развернёшься, - соглашается Вика, а от себя ни словечка не добавит. Затягивается неумело и глаз с Влада не сводит. Неловко ему от такого её взгляда, и уйти тоже неловко. Вот и поддерживает он угасающую беседу изо всех сил, а она ему не помогает как будто из принципа.
– Влад. Мы ведь с тобой друзья?
Он даже растерялся. К чему эти вопросы глупые? Зачем говорить о том, что и так очевидно?
– Конечно, друзья. Ведь не подруги же.
Кивнула, и как будто довольна осталась таким ответом.
– А если мы друзья, могу я тебя о чём-то попросить?
Тут Владу совсем не по себе стало. Вика ему нравится, даже очень. И знает, что он для неё в лепешку расшибётся. Так к чему вся эта канитель?
– Ну, проси.
– Только ты пообещай, что сделаешь.
– Буду стараться.
– Нет, - заупрямилась Вика.
– Так не пойдёт. Ты мне пообещай.
– Ну, сделаю.
Она затянулась и вместе с дымом выдохнула:
– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.
Влад посмотрел на неё дико и недоумённо. Что ещё ей в голову взбрело? Что за фантазия такая смешная? А, может, просто шутки у неё такие?
– Я?
– Он решил, что уточнить никогда не помешает.
– Да. Именно ты.
Вика смотрит на него, не мигая, ногой болтать перестала, а сигарету в форточку выбросила. Значит, не шутит.
– Ты слово дал, - заметив его колебания, напоминает Вика.
– Подумаешь - слово!
– он попытался улыбнуться.
– Я - хозяин своего слова. Что хочу, то с ним и делаю. Захочу - дам, захочу - обратно возьму.
Вдруг видит, она носик наморщила, и моргать стала часто, как будто заплакать собирается.
– Ну, шучу я. Слышишь? Это шутка такая.
Она робко улыбнулась.
– Так, значит, сделаешь?
И всё-таки непонятно, что она замышляет. Вика такая красивая, и избалованная, и высокомерная, что никогда никого ни о чём не просит. Сами приходят и приносят. Да ещё на блюдечке с голубой каёмочкой.
И имя у неё, как и она сама, - красивое и надменное. А она им гордится. Говорит: "В любом языке есть слово "виктория" - и в латыни, и в английском, и во французском. А если кто немой, так он может поднять два пальца вверх, вот так - V, и это тоже будет "виктори". Победа по-нашему".
– Хорошо, - Влад подошёл к ней и прикоснулся губами к щеке, ближе к виску.
– Так?
– Ты что?
– её глаза округлились.
– Я тебе что, икона? Разве люди так
– А что - нет?
– Конечно нет! Я просила по-настоящему, а ты что?
– Это я так, для разгона, - оправдываясь, сказал Влад и...
... а во рту у неё - прохлада, как если открыть кран, пустить ледяную воду и пить, пить, пить. И пахнет от неё табаком и карамельками. Только карамельками гораздо сильнее, потому как этот запах настоящий, нутряной. Влад один глаз открыл и разглядывает её, а она его не видит. Сама глаза закрыла, только ресницы дрожат. А вблизи у неё лицо совсем не такое, как издалека, вот он и любуется. Никогда ведь не доводилось видеть так близко, вот и хочет наглядеться...
– Ты что подглядываешь?
– Вика отстранилась и улыбается рассеянно. Но руки как положила Владу на плечи, так они и лежат, убирать не собирается. Я, наверное, так глупо выгляжу...
Влад понял, что это она нарочно кокетничает, на похвалы напрашивается.
– Да, - говорит, - признаться, глуповато.
Думал, гневаться начнёт, повизгивать. А она - нет, даже наоборот. Обняла его и в шею поцеловала. Заглядывает в лицо и улыбается, и он тоже улыбается, потому что шее очень щекотно.
– Тебе понравилось?
– спрашивает.
– Ну, хоть самую малость?
Он сделал вид, что задумался, многозначительно кивнул.
– Понравилось.
– И, чтобы не зазнавалась: - Самую малость.
– А у меня даже голова закружилась, - говорит Вика.
– Как будто на карусели: взлетаешь, а потом с огромной высоты - ух, вниз. Дух захватывает.
А Влад смотрел на неё и думал: "Что с ней случилось? Она смеётся надо мной или любит? Это прихоть или её действительно тянет ко мне? И, в конце концов, почему я?"
– И зачем тебе это?
– спросил Влад, глядя в сторону.
Вика скривила губы и пожала плечами. Дескать, сама не знаю.
– Может, ты дружбу мою хотела испытать на прочность?
Она засмеялась и со всего размаха чмокнула его в щёку.
– Ты здесь не при чём. Просто иногда я чувствую течение времени. Только не смейся. Я физически чувствую, как оно идёт. Это похоже на то, как песок сыпется сквозь пальцы. И щекотно, и быстро, и не остановить.
– И тогда ты целуешься с первым встречным, и время останавливается? Влад хотел быть ироничным, чтобы не быть смешным.
– Не обязательно. В том смысле, что целоваться не обязательно. Можно в кино сходить, на американских горках покататься. В крайнем случае, купить торт и съесть его. Целиком. В такие моменты я чувствую, что живу. Чувствую, что зажала песок в горсти. Потому что ведь ужас берёт, как подумаешь, что жизнь пройдёт, и будешь лежать в земле холодный и никому не нужный...
Влад бы очень хотел её понять, но не мог. Что-то ему мешало, и он догадывался, что именно. Это была фраза: "Ты здесь не при чём". Эти слова, как оплеуха, только от них не остаётся следов на щеке. Он смутно чувствовал себя униженным и поэтому, выходя из кухни, сказал: