Жестокое счастье
Шрифт:
— Тоня, если бы охранная сигнализация была исправна, смог бы преступник проникнуть в магазин через окно? — спросил он заведующую.
— А почему бы нет? — удивилась Русакова. — Есть такие спецы — любую сигнализацию отключат.
— В вашем магазине никаких признаков отключения мы не обнаружили. Значит, о неисправности сигнализации было известно тому, кто сюда лез…
— А черт его знает! — вдруг вспыхнула завмаг.
— Давайте рассуждать дальше… — спокойно продолжил Бирюков. — Забравшись в магазин, преступник сразу открыл ящик, где находились запонки и бутылка коньяка.
— Может, он
— Может быть. Но, согласитесь, слишком уж подозрительна такая случайность.
Русакова вроде бы растерялась:
— Что вы имеете в виду?
— Кражу совершил кто-то из осведомленных…
— Например?..
— Например, тот, кто вчера заходил в магазин, когда вы делали выкладку товаров.
— Кроме мужа, который помогал мне, в магазине никого вроде бы не было. Если его подозреваете, то как же он своего отца чуть не убил?..
Бирюков встретился с Русаковой взглядом:
— Тоня, мне надо знать: кто заходил в магазин, когда вы с мужем делали выкладку товаров? Вчерашний вечер был душным, дверь магазина наверняка вы открыли настежь. Так?..
— Ну так.
— Вспомните: может, кто-то заглядывал…
Заведующая тяжело вздохнула и принялась вспоминать вчерашних посетителей. Русакова припомнила троих механизаторов, колхозного зоотехника и звеньевого-кукурузовода. Все они «не вызывали ни малейших подозрений». После этого вспомнила, что пятиклассник Шура Востриков — братишка участкового инспектора Эдика — заглядывал в магазин и спрашивал: «Теть Тонь, новых лобзиков для выпиливания не привезли?»
— Что ему ответили? — спросил Русакову Антон.
— Сказала: «Нет, Шурик, в следующий раз привезу».
Антону показалось, что заведующая умышленно вспоминает не тех, кого надо, и он снова задал вопрос:
— Кто из подростков еще заглядывал?
— Еще два парня заходили. Нельзя сказать, что подростки, но молодые. Ненашенские они, не из Заречного.
— Как выглядят?
— Одному, наверное, лет семнадцать, от силы — восемнадцать. Высокий, симпатичный, в новеньких штатовских джинсах.
— В американских, что ли?
— Ну. Я сразу приметила — такие джинсы редко на ком из деревенских увидишь. И рубашка тоже американская. Синяя, с короткими рукавами.
— А другой что за парень?
— Другой — среднего роста. Годами постарше. Вертлявый, разговорчивый. Выпивши был… Одет простецки… Белая футболка на нем была с картинкой и надписью «Ну, заяц, погоди!».
— Что они хотели купить?
— Тот, который в джинсах, спросил: «У вас сигареты «Мальборо» есть?» Я ответила, что сигаретами в продуктах торгуют… — Русакова притихла и вдруг оживилась: — А другой — верно ведь! — коробку с «лордовскими» запонками увидел на прилавке и стал приценяться. А я убрала коробку и сказала, что торговать буду завтра… Парни сели на мотоцикл и уехали.
— Кто из них управлял мотоциклом?
— Который в джинсах.
— А мотоцикл какой?
— Без коляски. Толком через окно не разглядела.
— Об охранной сигнализации разговора не было?
— Нет, — поспешно ответила Русакова.
Бирюков посмотрел ей в глаза:
— Тоня, говорите правду…
Заведующая потупилась:
— Откровенно признаться, парень в футболке сразу показался мне подозрительным.
— М-м-да, — с досадой обронил Бирюков.
В магазин заглянул Слава Голубев:
— Антон Игнатьич, Боря Медников сторожа из медпункта привел…
2. В цирке по канату ходят…
Колхозный сторож Назар Гаврилович Русаков оформился на пенсию два года назад, но поскольку здоровьишко у старика еще было, то он продолжал охранять по ночам зернофуражный склад. Село Заречное располагалось в стороне от магистральной дороги. Воровством здесь не грешили. Поэтому, когда сноха попросила Назара Гавриловича присмотреть за магазином, старик без всяких яких согласился.
В последний вечер перед дежурством Русаков почувствовал в правом плече «засевший от войны» осколок. Так бывало каждый раз при резкой перемене погоды от устойчивой жары к дождю. Опасаясь, не застудиться бы ночью, Назар Гаврилович, несмотря на июль, нахлобучил кроличью шапку и прихватил из дому брезентовый плащ.
Ночь выдалась не по-летнему хмурой. Правда, брызнувший с вечера дождик скоро перестал, однако сизовато-серые облака затянули небо так плотно, что не проглядывало ни единой звездочки. Привычно поправляя сползающий с плеча ремень двустволки, Назар Гаврилович прохаживался между магазином и складом. Заречное постепенно засыпало. Около полуночи Русаков присел на чурбачок у складских ворот. Неожиданно в ночной тишине послышался треск приближающегося от околицы мотоцикла. Сторож прислушался, и ему показалось, будто у магазина мотоцикл заглох. Назар Гаврилович тяжело встал. Стараясь шагать потише, двинулся к магазину. Внезапно из темноты возник высокий парень и хрипловато спросил:
— Батя, закурить не найдется?
Русаков сдернул с плеча двустволку.
— Ну-ка, топай отсюда!
Парень испуганно отскочил в сторону и скрылся в темноте. Русаков настороженно подошел к магазинному крыльцу, напряг зрение. Возле стены стоял мотоцикл, а в оконной раме как будто бы чернела дыра. Старик не успел еще сообразить, что предпринять, как земля рванулась из-под ног и стремительно опрокинула его навзничь…
— Это ж он, окаянный, кирпичом по голове меня огрел, — с обидой проговорил Русаков, снял с забинтованной головы шапку и протянул ее Бирюкову. — Во, глянь, сынок, тут даже кирпичный след остался.
— Тебе, Назар Гаврилыч, надо бы немедленно по ворюге дробью пальнуть!
— Легко, Григорьич, такое сказать… — Русаков сплюнул. — Если б, к примеру, на войне фашист предстал передо мной, одним разом его на тот свет отправил бы. А тут же, чую, наш парнюга… Разве поднимется рука в своего человека заряд выпустить?..
— Ясно дело! — солидным басом изрек другой старик и ухмыльнулся в седую бороду. — Вот, ядрена шишка, этот парнюга по-свойски и раскровил тебе голову.
Сторож махнул рукой — что, мол, после времени пустое обсуждать. Бирюков, возвращая ему шапку, спросил: