Жестокая одержимость

Массери С.

Я не предполагал, что мне придется выбивать Стилу зубы, но с превеликим удовольствием сделаю это, если придется.

Боже, когда я, черт побери, стал настолько взвинченным?

– Когда он ушел? – рявкаю я, и Нокс снова пожимает плечами, но в его глазах плещется триумф.

– Ах ты задница! – стону я. – Ты послал его к ней специально. Из-за пари.

– Я не мог позволить тебе получить преимущество, – хмыкает он.

Без сомнения, Нокса не волнует то, что мог бы сказать ему Стил, даже то, что Вайолет отсосала ему на стадионе.

Я сую Ноксу в руку свою бутылку с пивом и устремляюсь к двери. На самом деле

мне наплевать на то, чего хочет Стил, мне просто нужно обрести контроль над этой ситуацией. Мне нужно выбить из него все дерьмо и напомнить о том, что Вайолет встала перед ним на колени только по одной причине: я позволил этому случиться.

Но едва я добираюсь до фойе, как входная дверь резко распахивается, и в дом входят Стил и Вайолет. Она быстро оглядывается и, случайно встретив мой взгляд, отводит свой. На Вайолет черные легинсы и белые кроссовки, а под расстегнутым пальто я вижу безразмерную футболку, скрывающую ее изгибы. Ее влажные волосы заплетены в косу, свисающую через плечо. На лице нет макияжа и определенно нет никакого намека на то, что произошло между нами не так давно.

– Если ты не хочешь тусоваться с нами, то можешь остаться в моей комнате, – предлагает Стил.

– Спасибо, – бормочет она, снимая пальто. – Но я думаю, мне просто нужно выпить и расслабиться.

– У меня есть то, что тебе нужно, – вмешиваюсь я.

Стоит ей услышать мой голос, как ее глаза удивленно расширяются. Я забираю из рук Вайолет пальто, наклоняя голову в знак того, чтобы она следовала за мной. Без возражений она выполняет приказ, сосредоточив внимание на моей спине. Под ее взглядом я будто погружаюсь в теплую ванну.

Я веду ее к лестнице, а поднявшись на верхний этаж, направляюсь по коридору к своей спальне. Вайолет же следует за мной, как ягненок на заклание.

Самая большая спальная в этом доме у Нокса, у него есть своя ванная, в то время как Стил, Майлз и я делим другую ванную комнату на троих. Это не совсем удобно, но, думаю, Вайолет следует просто смириться с этим.

Войдя в комнату, я протягиваю Вайолет ее пальто, и, пока закрываю дверь, она небрежно бросает его на кровать.

– Сядь, – приказываю я, однако она остается стоять.

Она замерла в центре и оглядывается по сторонам, будто никогда раньше не видела комнату парня. Возможно, Джек был другой породы и никогда не позволял ей приходить в дом, который он делит со своими приятелями из футбольной команды.

Моя комната аккуратна, и пространство в ней хорошо организовано, что является отражением моего ума и моей неприязни к хаосу и неопределенности, а Вайолет – самая большая неопределенность, с которой мне пришлось столкнуться. Она непредсказуема. Я знаю, где и что лежит в моей комнате; на столе нет никакого беспорядка из бумаг, тетрадей и учебников, а ручки и карандаши аккуратно стоят в кружке с надписью «Хоккейный малыш № 1», подаренной безымянной хоккейной болельщицей, наверное, в благодарность за оргазм.

Стены в моей комнате кремовые, на кровати лежит темно-серое стеганое покрывало, а простыни белого цвета, потому что я не монстр и мне давно не шестнадцать. Я избегаю черных простыней, чтобы не создавать неприятных ассоциаций, ведь это своего рода красный флаг, а я стараюсь избежать красных флагов, которые могут заставить убежать кого угодно.

Только не Вайолет.

У нее был шанс сбежать, когда она заглянула за ширму и узнала, на что способна моя семья. Когда дело доходит до Деверо, то либо ты пользуешься нашей благосклонностью, либо не стоишь нашего времени,

потому что ты наш враг.

Однако Вайолет, кажется, обладает удивительной способностью находиться между всеми этими вещами. Она утратила нашу благосклонность, но все равно стоит моего времени. Мой непреодолимый враг.

– У тебя нет никаких произведений искусства, – говорит она. – Ни одной картины.

Я обдумываю все, что знаю о Вайолет Рис. В течение недели я провел небольшое расследование в интернете и собрал разнообразные сведения о ней. После ее выступления в балете «Дон Кихот», который поставил Краун-Пойнт, о Вайолет было опубликовано несколько статей в «Таймс». Ее воспитывала мать-одиночка, которая всегда открыто восхваляла ее таланты. Мои попытки узнать что-то о ее отце сначала не увенчались успехом, однако впоследствии я нашел его некролог и, сопоставив даты, подсчитал, что на момент смерти отца ей было всего семь лет.

Мы с Вайолет оба выросли в Роуз-Хилле, штат Нью-Йорк, хотя посещали разные учебные заведения. В отличие от меня, учившегося в престижной частной школе, она обучалась в государственной на другом конце города. Дом, в котором она жила, на сегодняшнем рынке недвижимости можно было бы продать за бесценок. И эта сумма все равно не сравнилась бы со стоимостью даже крошечной доли дома моего отца. Ее жилье находится не в плохом районе, но слишком отдаленном и старом. Я будто совершил виртуальную экскурсию в ее дом, когда просматривал фотографии на сайте агентства недвижимости. Даже они не смогли скрыть атмосферу, царившую в ее комнате, в которой доминировал фиолетовый цвет. На одной из стен в комнате красовались обои с изображением водопада, на двух белых комодах с небесно-голубыми крышками краска потрескалась и начала отслаиваться, а ящики выглядели так, будто они пережили не самые лучшие времена. Ее двуспальная кровать была застелена бело-фиолетовым одеялом, которое было так сильно натянуто, что могло бы удовлетворить требования самого придирчивого сержанта.

Куда они с матерью отправились после того, как продали дом, остается загадкой, но там прошло ее детство.

Интересно, в каком году Вайолет познакомилась с Уиллоу Рид? По мнению Нокса, они познакомились в период обучения в старшей школе, но я жажду знать подробностей, которые не могу получить из интернета. Их общие фотографии появились в школьные годы, и с тех пор их аккаунты в социальных сетях были наполнены различными снимками: от изображений, где они обнимаются на школьной вечеринке у бассейна, до фотографий, отмечающих начало их совместного обучения в колледже.

В то время Вайолет была стройнее; с более изящной и длинной шеей, она выглядела хрупкой. На фото она демонстрировала ту же грацию, что присутствует в ней и сегодня, но в ней чувствовалась большая уверенность в себе.

Я забрал у нее эту уверенность и превратил ее в ту девушку, какой она является сейчас.

Пока я раздумывал, Вайолет двинулась к единственному предмету в этой комнате, который меня действительно волнует, – к семейному фотоальбому. Какое-то чистое чувство побудило меня сохранить его и перевезти из Нью-Йорка в Краун-Пойнт. В этом альбоме есть фотография моей матери, которая улыбается в камеру. Этот кадр был сделан в день бракосочетания моих родителей, и на нем моя мать, стоящая рядом с высоким и задумчивым отцом-засранцем, выглядит довольной и счастливой. На других фотографиях запечатлены моменты, когда она беременна или держит меня на руках. После их свадьбы я не смог найти ни одной фотографии, где мои родители были бы запечатлены вместе.