Жесткий отказ

Ней Сара

— Кто продаёт тебе эту карточку, какой-то старый пердун, которому нужна доплата к пенсии?

— Нет. Какая-то молодая предпринимательница. Она унаследовала их от своего дедушки, когда тот умер.

Кляйнман фыркает.

— Видишь, это полный провал — люди готовы на всё ради быстрого заработка. Она разве не слышала о семейных реликвиях? Или наследии?

Старые добрые парни гораздо более сентиментальны, чем я мог себе представить.

— Что девушке делать с коробкой, полной старых бейсбольных карточек? Они не приносят

ей никакой пользы в шкафу.

— А что, если они понадобятся её сыну? А она их продала.

Сомневаюсь, что у Миранды есть сын, которому она могла бы их передать, а если появится в будущем, кто вообще даст гарантии, что ребенку будет не всё равно.

— Тогда, наверное, я оставлю их для своего сына. Или дочери. — Я пожимаю плечами, не желая вступать в бессмысленный спор. — Не моё дело, почему она продаёт карточки, пока она продаёт их мне.

Я ожидаю, что Кляйнман продолжит спорить, но он удивляет меня кивком.

— Когда ты встречаешься с ней для сделки?

Закатываю глаза. Из его уст это звучит так, будто я занимаюсь незаконной торговлей наркотиками в неправильном конце города.

— В среду.

— Хочешь, я пойду с тобой? На всякий случай? Я смотрел шоу «Поймать хищника» и знаю, как происходит это дерьмо.

— Прежде всего… — Я вздыхаю. — Ни один из нас не ребёнок. Во-вторых, сомневаюсь, что она попытается наброситься на меня.

— Ты даже не знаешь наверняка, что это девушка. Это может быть какой-нибудь старый чувак, притворяющийся девушкой. Следующее, что ты видишь — бац, и тебе уже угрожает ножом на захудалой парковке какой-то мелкий урод.

Имейте в виду: во мне метр девяносто, и я вешу девяносто килограмм. У меня такой взгляд, который заставил бы собаку со свалки бежать в противоположном направлении так быстро, как я бегу от дома до первой базы.

— Мы встречаемся у полицейского участка. — Идиот.

— Тебе могут угрожать ножом и на полицейской стоянке.

О чем вообще он говорит?

— Я не волнуюсь. — Пододвигаю к нему немного сыра и колбасы, а также блюдо с фруктами. Чем больше еды у него во рту, тем меньше придирок с его стороны. — Кроме того, пойду не я.

Ребята обдумывают эту новую информацию, и Донахью — наш бейсмен — наклоняет голову.

— Пошлёшь Руди?

Руди — мой менеджер-тире-ассистент в тех редких случаях, когда мне нужна помощь. В основном он просто планирует мероприятия, когда я должен их проводить, и моим временем, когда бейсбольный сезон в разгаре.

— Нет, я пошлю Уоллеса. Ему скучно, и он ищет, чем бы заняться.

Парень бросает на меня взгляд со своего места на диване. Показывает жест двумя поднятыми пальцами в виде буквы «V», чтобы дать понять, что он согласен на всё.

Несколько моих друзей смеются.

— Не боишься, что он уведет эту девушку из-под тебя?

Уведет из-под меня?

— Из-под меня? А когда я был на ней?

Они снова смеются.

— И когда Уоллес не гонялся за кем-нибудь?

Девушка могла бы быть с мешком на голове, он всё равно нашел бы её привлекательной.

Браунбаггер — однажды меня так назвала девушка, с которой я ходил на свидание вслепую. Она напилась до чёртиков, а потом невнятно оскорбила меня, когда в конце вечера я посадил её в такси и отправил домой. Одну.

Я заставляю себя улыбнуться, чувствуя, как улыбка самым неестественным образом натягивает мои щеки.

— Эй, осторожно, или твоё лицо треснет, — шутит Андерсон, толкая меня локтем в рёбра и отталкивая в сторону, чтобы получить лучший доступ к сыру и крекерам. — Давайте уже начнем, а? Кили хочет, чтобы я был дома через час.

Час? Мы ни хрена не успеем за час, а тот факт, что его жена не позволяет ему остаться — это за гранью моего понимания.

— Подкаблучник, — говорит Лэндон Джонсон, качая головой. — Ладно, ребята, вы его слышали — давайте начнём. Уоллес? Включай игру, сынок. Давайте посмотрим, с кем мы столкнемся в этом сезоне.

2

МИРАНДА

«Почему я так нервничаю?»

Ведь не должна… Я даже не знаю этого человека. Вполне возможно, что он какой-то жуткий извращенец, чьё мнение обо мне совершенно не должно меня волновать.

Двадцать пять тысяч долларов наличными.

У меня никогда раньше не было таких денег! Примет ли их вообще банк, когда я попытаюсь внести их на депозит? Что, если они подумают, что я ограбила банк? Что, если подумают, что я наркоторговец? Кто носит с собой такие деньги?

Может быть, банковский чек?

Однако он этого не сказал; парень конкретно сказал наличные. Живые деньги.

Мои ладони потеют, когда я подъезжаю на своей машине к полицейскому участку, где на парковке много свободных мест. Как раз вовремя, нерано и непоздно. Оставляю машину на холостом ходу, пока жду, оглядываясь в поисках машины, которая не принадлежит полиции и не является патрульной машиной.

Проходит минута, затем другая, в животе образуется узел, бейсбольная карточка надёжно спрятана в сумочке. Ладно, может быть, это и не так уж безопасно — кто угодно может с лёгкостью ограбить меня, украсть мою сумочку вместе с деньгами и бейсбольной карточкой.

Полицейский в темно-синей форме выходит из кирпичного здания на тротуар и направляется к седану без опознавательных знаков. Единственными отличиями являются решетка радиатора спереди и антенна на крыше.

Он не видит, что я сижу в своей машине, том самом потрепанном «Тахо», доставшимся от родителей, когда мне исполнилось шестнадцать. На этом грузовике накручено больше километров, чем сексуальных партнеров у моей соседки по комнате в колледже, которая делала зарубки на столбике своей кровати быстрее, чем любой парень из братства.