Жест Лицедея
Шрифт:
Если что-то пойдет не так, у меня еще должно остаться немного энергии на слабый электроудар. Хотя вряд ли.
— Разве просьба, не должна быть вежливой? — поинтересовался я, когда им до меня оставалось шагов пятнадцать.
— Выворачивай карманы, маленький уродец! — рявкнул старший.
Вот это меня задело особо. Я шарм прокачал до 27! Да я душу в свою внешность вложил! Еще не красавчик, но я точно не уродец!
До меня оставалось им менее десяти шагов. Вскинул правую руку, замыкая большой палец с мизинцем — ярко-синие нити вонзились в мудозвона с ножом. Бля, сколько раз говорил себе:
На пару секунд позже пускаю «Инквизитора» в старшего, с левой и тут же провожу резкий тае тронг в хрипатого. Он так и осел наткнувшись носом на мою пятку. Вот со старшим вышло хуже: не взял его «Инквизитор». Да, болью мышцы свело так, что он заорал, выпучив глаза. И тут же в запале кулаком мне в морду. Я успел среагировать — уклонялся влево. Но, сука, он зацепил. Хорошо так зацепил по касательной глаз и щеку.
С магией экспериментировать теперь не было времени. Отскок назад и резко в ход колено. Получи, мудило, красивый као кон! О, как это неприятно! Оказалось, больнее «Инквизитора»! Гопник заорал, падая наземь и отползая с тротуара. Его дружок после знакомства с моей пяткой, кое-как поднялся на ноги и побежал, перепрыгивая кусты.
— Эй, а как же два рубля? — бросил я ему в след.
Наверное, бравада была поспешной. Старший вполне мог прийти в чувства и доставить мне серьезные проблемы. Тем более физический он выглядел значительно крепче меня. Не желая рисковать, я снова ударил его «Инквизитором». Вот теперь подействовало очень хорошо: он заорал как дикий зверь, корчась на траве.
— Пять секунд на размышление: бежишь отсюда или я тебя убью! — сурово проговорил я.
Видимо, он очень любил жизнь: превозмогая дикую боль, пополз на четвереньках в сторону, кое-как поднялся на ноги и побежал.
А зацепил он меня неприятно. Щеку точно рассек — я чувствовал пальцем липкую кровь. И глаз может заплыть.
В общем, скорее бы к дому надо. Возникла мысль, что правильнее найти здесь, в запущенном сквере укромное место, сесть в медитации и хотя бы на четверть восстановить резерв магической энергии. Так как бы оно правильнее: вдруг эти места богаты гопотой и снова придется им объяснять, что я деньги мерзавцами не подаю. Но, с другой стороны, пока здесь зависну, эти уроды могут очухаться, друзей подтянуть. А еще Ирина ждет. Она очень волнуется. В общем скорее к дому!
Ирина Львовна беспокойно расхаживала по фойе, когда я вошел. Увидев меня, она побледнела и дрогнувшим голосом произнесла:
— Троцкая?
— Ну, да, от Троцкой. Задержался чуть, прости, — ответил я, поворачивая голову к подоспевшему Кузьме Капитоновичу.
— Ох, ваше сиятельство! Может холодное надо приложить? — воскликнул он. — Я сейчас к аптечке за снадобьями. Вы садитесь, садитесь пока на диван! — он махнул рукой и, прихрамывая, побежал к аптечке.
Тут до меня дошло, что «мама», вопрошая «Троцкая?», имела виду причину происхождения моего фингала под глазом и крови на щеке — эти прелести я сейчас
Я рассмеялся, и объяснил:
— Мам, это… — указал пальцем на свой еб...льник, — точно не Троцкая. Это последствия забавного инцидента в сквере. Денег с меня какие-то мудаки требовали, ну и… один, в общем, не дождался — помер. Остальные разбежались.
— Лучше бы ты им дал деньги! Саша, ну зачем ввязываться! — она обняла меня. Кстати, сейчас именно по-матерински. С удивительным теплом, заботой.
Какие-же у нас странные с Ирочкой отношения!
Прибежал Капитонович с какими-то склянками. Вдвоем они меня одолели: усадили на диван, чем-то ублажили, намазали.
Ужинать мы решили в моей комнате. Там, нетерпеливо поедая жаркое из оленины, попивая пивко, я пересказал Ирине разговор с Троцкой. Разумеется, только тот, который состоялся в «Красных Карибах». После чего графиня глубоко задумалась. Изредка пригубляя вино из высокого бокала, что-то шептала, вспоминая, затем сказала так:
— Про то, что ты или Петр Михайлович как-то связаны с ключами, слышу первый раз. Но Денисов что-то подобное говорил, когда приходил к нам. Говорил он, конечно, не со мной, а с твоим отцом. Будто для него самого и Петра Михайловича маги сделают доступ. Куда — я не помню, или скорее всего не знаю. И вот что, пожалуй, важно… — отставив бокал, она потянулась за сигаретой. — То, что Петр Михайлович сказал тогда, мол, для Саши — то есть для тебя — тоже это лучше сделать. Так точно он и сказал. Это я запомнила потому, что он добавил, мол, вдруг с ними что случится, пусть хоть Саша останется. А я еще сердилась, возражала, что с ним ничего не может случиться.
— То есть ты думаешь, будто «маги делали доступ» — это и есть какой-то особый ключ? Как он выглядит? В нас он что ли встроен? — я помог ей прикурить.
— Не знаю, Саш, но раньше я слышала, что сам человек может быть ключом, — ответила она, затягиваясь дымом. — Магический замок настраивается так, что именно этот человек открывает запечатанные магией двери. Такое в простых гильдиях не делают. На это способны только особые маги. Лично я таких не знаю.
— Мам, это очень похоже на правду. Как бы многое складывается, — я тоже закурил.
— Ну что ты «мамкаешь»? — она с укоризной посмотрела на меня и добавила с какой-то особой интонацией, вкрадчиво: — Разве мы не любовники?
— Да… — теперь была моя очередь «дакать», подразнивая ее, однако в голове сейчас вертелось много серьезных мыслей, и я не спешил пускаться в чувственную игру. — Ир, тебе нужно вспомнить все, что связано с Салтыковым и хоть как-то может относиться к этому вопросу. Что это за место? Что там может быть? Возможно все это как-то привязано к Апрельскому перевороту.
— Постараюсь, Саш. А еще завтра я навещу дочь Денисова. Она может что-то знать. Ты хочешь этим поделиться с Троцкой? — по ее глазам было ясно, что такая мысль ей очень не нравится.
— Конечно, нет. Нам самим важно понять, что это за место, что там может скрываться и как нам это станет полезно, — я даже несколько удивился, что в ее голове могут водиться такие подозрения. — Хочешь, расскажу кое-что смешное?
— Да… — она прищурилась.
— Только за это ты будешь должна исполнить мое желание, — заметил я.