Жест Лицедея
Шрифт:
— Да, я понимаю. Обязательно решим это с Павлом Иосифовичем, — Ирина кивнула и пошла к дворецкому.
А я подумал, что нам требуется больше слуг в этом доме.
— Ну-ка иди сюда! — Наташа вцепилась мне в рукав и потянула к лестнице. — Что это за девушка, о которой он говорил?! — она резко остановилась перед вторым лестничным пролетном.
Лаврик, мявкнул что-то невнятное, чувствуя горячее напряжение в хозяйке.
— Сюда иди, — теперь я ее потянул выше, схватив за руку, и попутно придумывая ответ.
Когда мы поднялись на второй этаж,
— Ты что дурная? Не понимаешь самого простого? Речь о Светочке Троцкой! Разумеется, не может там быть никакой любви. Но мне же нужно было, на что-то зацепить Бабаша, чтобы понять, чего от меня они добиваются. Вот я и придумал историю с влюбленностью в картинку в журнале.
— Сам дурак, — отозвалась она, сбитая с толка. — Как-то подозрительно это.
— Тебе понравилось, как я ему врезал коленом по морде? — перевел я разговор на другую тему.
— Да, — она подняла ко мне взгляд. — Вообще не ожидала такого. Ты стал охренеть какой. И лицо теперь твое симпатичнее.
Ого, она заговорила на моем языке. Точно, я «охренеть какой»! И физиономия моя, похорошела — ведь действуют техники «Жеста Лицедея»! Очень даже действуют!
— Хочешь сейчас со мной трахнуться? — я сунул ей руку под юбку.
— Очень! — она часто задышала, раздвигая ножки.
— Пошли весса на лестницу, пусть сторожит!
Сестренка отослала его лишь кивком движением руки. Мы вошли в ее комнату, захлопнув двери.
— Только не кричи, сучка, — не теряя ни секунды, я развернул ее к трельяжу лицом и стянул трусики до коленей. Против слова «сучка» в этот раз она ничего не возразила. В зеркало я видел ее красивое личико, застывшее в ожидании: глазки прикрыты, веки подрагивают, ротик томно открыт — из него вот-вот вырвется стон.
Мой жутко отвердевший член мигом нашел мокрый вход. Наташа взвизгнула от проникновения, а я жадно стиснул ее груди.
Вторым толчком я погрузился почти наполовину. Сестренка жалобно застонала, мотая головой, разбрасывая в стороны рыжевато-золотистые волосы:
— Тише, дурак! Тише!
— Терпи, сучка! Сама напросилась! — я зажал ей рот ладонью и двинулся в ней, поначалу плавно, не вгоняя слишком глубоко.
Это было сумасшествием! В любой момент на этаж могла подняться Ирина. Первым, где она начала бы искать дочь, стала бы комната Наташи. И Лаврик вряд ли бы смог предупредить нас вовремя.
Второй рукой я сжал ее лобок, прошелся по скользкой складочке, массируя похожий на спелую ягоду клитор. Сучка-сестренка тут же затрепетала от острых ощущений. Промычала что-то, кусая мою ладонь, затыкавшую рот, и оттопырила задницу, насаживаясь на мой член сильнее. Она точно сумасшедшая! Ей же больно! Мне больно — в ее узкой пещерке мой гигант сдавлен так, что я готов волком завыть от этой сладкой боли.
Я двинулся в ней чаще, увеличивая размах проникновений. Воздух с хрипом так и вылетел из сестренки, когда головка ударило в донышко
— Соси, сука!
Она покорно согнулась. Жадно схватила член ротиком, втянула с себя глубоко, словно собираясь проглотить голову. Кажется, набросившись на член, она еще подрагивала в отголосках чудного оргазма. Какая же она сумасшедшая, резкая! Люблю ее! Я взорвался через несколько громких чмоков. Душевно наполнил ее ротик тем, что сестренка так желала высосать из меня. Я зарычал от восторга, забрызгивая ее лицо и одежду.
Вот так! Мы трахнулись всего за несколько минут! Очень быстро, с такой страстью, что в голове звенело, член ныл, а перед глазами точно разрывались яркие фейерверки! Боги, Перун на Небеси! Я люблю эту суку! Лена ее точно не заменит! И теперь… Теперь мы начинаем понимать друг друга. Я знаю, что и как нужно ей. С ней нужна решительность и грубость. И она в ответ готова сделать мне лучше, чем я могу представить.
Повернувшись и глядя на меня с вызовом похотливой шлюхи, она проглотила сперму и облизнула губы.
— Личико умой, а то у мамы будут вопросы, — рассмеялся я, потом обнял и сказал. — Как я хочу тебе засадить в жопу!
Наташа рассмеялась, затем предостерегающе сказала:
— Не вздумай, это делать больше ни с кем, понял? — она вытерла лицо халатом. — Иди пока к маме. Я переоденусь и спущусь на завтрак.
— Ага, понял, — я направился к двери. Только понял я лишь то, что надо спуститься к Ирине Львовне и дожидаться завтрака, а вот это: «Не вздумай, это делать больше ни с кем» — тут, извините, плохо со слухом.
Мудак он и есть мудак, хоть императорский кровей, хоть рабоче-крестьянских. Это я про принца — того самого Владимира Ильича, дедушка которого мутил революцию. Видать, мудак, тоже плотно на мухоморах сидел. Да, кстати, если что, то кровь в моей тушке поблагороднее чем его будет.
В общем познакомились мы с ним в огромном зале пассажирского отделения «Ласковый ветер». Вопреки стараниям Ирины Львовны наша карета прибыла минут на двадцать позже, и принц со свитой околачивался уже там. Проблема лично для меня вскочила неожиданно: я-то не знаю дворцового этикета. Наташа с Ириной и мысли такой не могли допустить. И это резонно: ведь сусел все этикеты знал. А мне откуда?
Мы зашли. Между двух розово-мраморных колон у фонтана стоит Владимир Ильич, возле него несколько смазливых девиц и шесть или семь разновозрастных долб…ебов, наверное каких-то графов или князей. Вокруг этой банды две шеренги гвардейцев, тесно ограждая их от простого люда. Как только нас пропустили за ограждение, Ирина Львовна с Наташей изобразили книксен: коленочки чуть подогнули, руками края юбок в стороны. А мне-то что делать? Я ж мужик: юбочки не имею и привычки сгибаться тоже. Ну и подошел я по-простецки, говорю ему: