Жертва
Шрифт:
Триш набрала его номер по пути к автомобилю. Дэйв принялся описывать дело, и у нее чуть не разболелись уши. Родители ребенка — слишком хорошо обеспеченные и образованные, чтобы иметь хоть какое-то оправдание своему поведению, — использовали своего четырехлетнего сына, чтобы отомстить друг другу за неудавшийся брак. После развода ребенок остался жить с отцом, потому что мать часто ездила в срочные командировки за границу и явно не хотела обременять себя ответственностью за сына. Сейчас она потеряла работу
— А что ребенок? — спросила Триш, открывая дверцу автомобиля. — Ему четыре года. Достаточно, чтобы выбрать, с кем он предпочитает остаться. Что он говорит?
— Говорит, что хочет жить с отцом. Однако мать утверждает, будто его угрозами заставили говорить так. Когда ей сказали, что мальчик совсем не кажется напуганным, она заявила, что якобы его чем-то подкупили. Или заморочили голову. В общем, им срочно нужна консультация. Ты берешься или нет? Суд назначен наследующий четверг.
— Ладно. Я возвращаюсь в контору. На дорогах, похоже, полно пробок. Подъеду, когда смогу.
— Отлично. Как дела у твоего отца?
«Ну надо же, вспомнил все-таки», — подумала Триш, а вслух ответила:
— Врачи говорят, он держится. Спасибо, Дэйв. Увидимся.
Выключив телефон, Триш бросила его на соседнее сиденье, выехала со стоянки и влилась в бурлящий поток машин и автобусов. «Придет день, и мы им всем покажем, — подумала она. — Придет день, и с неба хлынет дождь из алмазов и белых трюфелей, которые будут падать на наши поднятые кверху лица. Когда-нибудь придет такой день».
Движение на дороге снова застопорилось, и она набрала номер Хедер Бонвелл. Та, как выяснилось, хотела, чтобы Триш претендовала на звание королевского адвоката.
— Да брось, — тут же сказала Триш. — Какой из меня королевский адвокат!
— Тебе тридцать семь, — ответила Хедер. — Прецедента еще не случалось, но нам до сих пор требуется гораздо больше женщин-адвокатов, чем есть сейчас. Твои доходы приближаются к той отметке, после которой они становятся почти автоматическими и не требуют особых усилий. Кроме того, у тебя отличная репутация. Подумай о моем предложении.
— Оно очень лестное, — сказала Триш, — но, по-моему, пока слишком рано. Я не хочу подать заявку и получить отказ.
— Только не откладывай в долгий ящик. Кстати, ты придешь на следующий обед в клуб?
— Обязательно приду. С огромным удовольствием.
Триш до сих пор тайно гордилась, вспоминая, что ей предложили вступить в привилегированный женский клуб. У клуба не было ни председателя, ни устава, ни определенных целей, однако для женщин-юристов он стал самым значительным в Лондоне источником работы.
Череда автомобилей продвинулась метров на пятьдесят и снова
— Триш, дорогая!
Голос Анны звучал на удивление жизнерадостно. Интересно, что ей понадобилось на сей раз?
— Ты просто ангел, что перезвонила так быстро! Как у тебя дела?
— Отлично. — Триш решила не говорить об отце, пока не станет ясно, в какое русло повернет разговор. — Что стряслось?
— Мы не могли бы встретиться? У меня есть для тебя потрясающее предложение.
— Что за предложение? Обрисуй хотя бы в двух словах. У меня сейчас полно работы.
— Оно не срочное, но мне бы хотелось взяться за него побыстрее. Понимаешь… Дело довольно сложное. Если у тебя найдется минутка, я опишу его в самых общих чертах.
— Минутка найдется. Я застряла в пробке.
— Слава Богу, что на свете есть мобильные телефоны, верно? Ну так вот… Я сейчас занята одним фильмом — что-то вроде «Сурового правосудия» — о женщине, которая отбывает пожизненный срок за убийство отца. Мне нужен консультант.
— Я уже не занимаюсь уголовными преступлениями.
— Но раньше-то занималась. Да и дело не в самом преступлении. Я хочу рассказать о том, как в семье происходит конфликт, и все в жизни людей идет наперекос, происходят ужасные события. Двое умирают, третьего приговаривают к пожизненному заключению, а четвертый живет с каким-то странным чувством злорадного ликования.
Последовала небольшая пауза, и из трубки вновь зазвучал вкрадчивый голос Анны:
— Ну как? Интересно?
— Пожалуй, любопытно.
Триш говорила осторожно и потому довольно холодно, но Анну это нисколько не смутило.
— Ты отлично разбираешься в подобных семейных проблемах, и они всегда тебя интересовали. Я подумала, ты с удовольствием займешься этим делом, а заодно поможешь невиновной женщине выйти из тюрьмы.
Триш никогда прежде не участвовала в создании фильма и не справилась с любопытством:
— Как зовут ту женщину?
— Дебора Гибберт. Помнишь? Дебору осудили на основании нескольких улик и показаний, которые дала ее собственная сестра.
— Эвтаназия, если не ошибаюсь.
— Не совсем. Будь то эвтаназия, бедняжка Деб вполне могла бы получить условное наказание за непредумышленное убийство.
— Тогда что она сделала? И как?
— Она ничего не делала. В том-то все и дело. Последнее время она жила у родителей, помогала матери присматривать за больным отцом — и однажды утром нашла его мертвым.
Анна замолчала, как будто ожидая вопроса, но Триш ничего не сказала.
— Она помогала матери как могла, хотя и не очень часто, потому что у нее самой четверо детей, муж, а тогда еще была и работа на неполный день.