Жертва
Шрифт:
— Что?
На лицо Чейза падала тень, и Триш не могла видеть собеседника отчетливо, однако напряжение исходило от него толчками, как радиоволны от трансляционной вышки.
— Такое случается даже в тюрьме, — пояснила Триш, удивленная тем, как сильно Чейз разозлился.
В местах заключения наркотики были такой же правдой жизни, как и в любом другом месте.
— Вот дерьмо!
Триш слышала это ругательство по пятьдесят раз на дню и время от времени использовала его сама, но из уст человека, чья речь казалась такой гладкой
— Черт возьми! Сегодня вечером инспектора по надзору за тюрьмами уже не застать. Я обязательно поговорю с ним в понедельник. Возмутительно, что заключенные до сих пор имеют свободный доступ к наркотикам. Чтоб мне провалиться, если я не положу конец этому безобразию.
Триш поразилась его пылу. Судьба Деборы, по всей видимости, волновала Чейза гораздо меньше.
— Простите, — сказал он через несколько секунд и снова улыбнулся Триш с нарочитым очарованием кинозвезды из фильма тридцатых годов.
Теперь Чейз изо всех сил старался убедить ее, что наркотики сами по себе ничуть его не волнуют.
— Страшно подумать, что рядом с Дебби происходят такие мерзкие вещи. Надо же, в ее собственной камере!
Триш пожалела, что толком не видит глаз Чейза — низкое солнце светило прямо из-за его плеча. Вероятность, что ее догадка окажется справедливой, была невелика. Тень скрывала линии вокруг глаз и рта Малкольма, его рука элегантно подпирала голову, как будто ненароком скрывая второй подбородок. Мистер Чейз вполне мог оказаться ровесником Триш. Кроме того, он был очень привлекательным мужчиной.
— Вы не против, если я задам нескромный вопрос?
Чейз пристально взглянул на нее и поджал полные губы. Когда он отнял руку от лица, Триш заметила, что никакого второго подбородка у него нет, и немного смутилась.
— У нас с Дебби был короткий роман, — проговорил он таким тоном, словно признавался, что как-то раз пожал Деборе руку. — Если это то, что вы хотели узнать.
— Сказать по правде, да.
— Я так и понял. — Он тихо и натянуто рассмеялся. — Буду очень признателен, если этот факт останется entre nous. [8] Не то чтобы наша связь могла как-то мне навредить. С тех пор прошло столько лет… Дебби тогда была не замужем, я не женат, поэтому скандалом тут и не пахнет, понимаете?
8
Между нами (фр.).
— Разумеется, — быстро сказала Триш. — Я не собираюсь передавать информацию о вашем прошлом в бульварную прессу. С какой стати? Просто хочу прояснить ситуацию. — Она слегка улыбнулась и добавила: — Так удобнее оценивать показания.
— Не сомневаюсь. Дебби была такой очаровательной. Не сказать чтобы красивой и к тому же немного… как это называется… — он рассмеялся, — немного коренастой, но все-таки очаровательной и очень
Триш слушала описание юной Деборы Гибберт и не понимала, что могла дать такому мужчине, как Чейз, девушка вроде Деб. Естественно, кроме сексуального удовлетворения.
— Я всегда помнил, что многим обязан Деборе. Если я смогу помочь ей сейчас, мой долг будет отплачен хотя бы частично. — Он снова улыбнулся, на сей раз не так наигранно. — Поэтому я сейчас и разговариваю с одним из самых проницательных адвокатов своего поколения.
— Расскажите, какой она была? — спросила Триш, пропуская лесть мимо ушей.
Чейз начал рассказывать, а она наблюдала за его лицом и чувствовала, что он нравится ей гораздо больше, когда теряется в воспоминаниях и забывает позировать, описывая не особенно привлекательную, но добрую, дружелюбную и очень одинокую девушку. Триш подумала, что Чейза могла привлекать в Деб именно ее неуверенность в себе, которая поднимала его собственную самооценку. Теперь невозможно было сказать с уверенностью, и все-таки Триш казался подозрительным и сам мистер Чейз, и то, с каким явным удовольствием он принимал знаки внимания и восхищения.
— Что вам известно о семье Деборы? — спросила Триш, когда он замолчал.
— Немногое. Я никогда не встречался с ее родителями. У нас с Деб были отношения иного рода. Ее семья жила где-то в глухой провинции. В Суффолке, по-моему.
— В Норфолке.
— Да, в Норфолке. В Лондон они никогда не ездили. Ее кошмарный отец считал это лишней тратой денег. Правда, я раз или два встречался со старшей сестрой Дебби.
— С идеальной Корделией? Отлично. Я как раз хотела узнать о ней побольше. Как она вам показалась?
— Если честно, она бездушная корова, хотя и довольно красивая.
— Значит, она не из разряда уродливых сестриц?
— Совсем нет, но, на мой взгляд, имя Гонория подошло бы ей гораздо больше, чем Корделия. Думаю, именно она, а вовсе не их отец, была основной причиной того, что у Дебби вечно возникали какие-то проблемы с семьей.
Тут Триш вряд ли могла согласиться с Чейзом. В рассказах Деб ее отец выглядел совершенно невыносимым человеком, тогда как о старшей сестре она отзывалась на удивление беззлобно, несмотря на то что Корделия наговорила о ней в суде.
Триш предполагала, что даже имя старшей сестры нанесло Деборе серьезный вред. Сама Деб скорее всего этого не поняла, но Триш отлично знала, какое впечатление на судью, обвинителя и адвоката должна была произвести любящая дочь по имени Корделия. Им подсознательно хотелось верить, что она говорит правду.
— У меня такое чувство, что Корделия просто не поддалась вашим чарам, — сказала Триш, чтобы поддразнить Чейза и увидеть его реакцию.
— В какой-то степени вы правы. Разумеется, тогда у нее была масса ухажеров. В общем, она ранила меня в самое сердце.