Жертва
Шрифт:
Соня хладнокровно натянула майку на тело, пытаясь ногой нащупать на полу свои туфли.
— Ну, что мне вам сказать, девочки? — Она всмотрелась в их лица сквозь растрепавшиеся волосы. — Мой парень иногда немного перевозбуждается. Итак, Франческа? У меня нет ни малейшего сомнения, черт побери, что ты больше здесь не работаешь.
Она кинулась вперед и расцарапала Франческе лицо. Затем, подхватив свой черный плащ и большую сумку, покинула потрясенных женщин, которые тут же разразились бурей негодования.
— Ах, Франческа! Да дайте же кто-нибудь йоду!
— Налейте ей выпить!
— Ах,
Несколько заботливых рук потянулись к окровавленному лицу Франчески с платками.
— А вы видели ее спину? Боже, ее избивали! Что же это за девушка, которая позволяет мужчине проделывать такое?
— Поговаривают, что она спит с Рэем Левэром. Он однажды убил девушку.
— Ах, Боже, бедняжка Соня!
— Ах, не жалей ее! Она получает восемь миллионов долларов!
— Ну, богатенькая бедняжка все равно!
— Она шлюха. Ее никто не любит. У нее нет друзей в этом бизнесе.
— В этом бизнесе ни у кого нет друзей. Графиня подошла к окну и выглянула.
— Мне жаль ее, — произнесла она. — Даже с ее восемью миллионами.
Соня в ярости двигалась по Мэдисон-авеню. Было холодно и ветрено, и она накинула капюшон и закуталась поплотнее в свой плащ. Никто не должен был узнать, для нее все будет кончено, если кто-нибудь из этих шлюх пошлет эти сведения на «Шестую страницу». Черт бы их всех побрал, проклинала она мысленно. Тем не менее она заполучила свободное утро. Редкостная удача при ее обычно до секунды расписанном графике! Она могла попасть в большую беду, устроив скандал и сорвав съемку группы моделей, но наплевать. Ее контракт работы в фирме не содержит пункта о необходимости работать с другими шлюхами.
— Их негибкость довела меня до исступления! — пожаловалась она Кармен из телефона-автомата. — Ты когда-нибудь слышала, чтобы даже не подумать подготовить закрытое платье?
Кармен вздохнула:
— Я постараюсь уладить это. Но больше не обижай других модельеров, хорошо, Соня? Это не увеличит твоей популярности в нашем бизнесе, а «Каресс» хочет, чтобы тебя все обожали.
— Мне нужно заняться чем-нибудь приятным, — заявила Соня. — Я собираюсь кое-что купить. Можно, я выпишу чек на «Кумиров»? А ты возьми деньги из моего следующего гонорара.
— Пожалуйста, — разрешила Кармен. — Развейся.
Подобно большинству манекенщиц, Соня мало занималась своими туалетами. По вечерам, собираясь куда-нибудь, она недолго ломала голову, надевая первое, что подворачивалось под руку, особенно если это было черного цвета. Но Рэю нравились яркие краски, кричащий стиль, и ей нравилось одеваться для него. В те редкие случаи, когда им случалось бывать где-нибудь вместе, в каком-нибудь крошечном городке поблизости от крупного центра, где у Рэя был концерт, где для них закрывали целый ресторан, тогда она надевала что-нибудь блестящее, сверкающее, что ему особенно нравилось. Сегодня она побывала у Живанши, Сони Райкель, Валентино, выбрав свитер с блестками, серебристую, как из фольги, блузку, фиолетовые кожаные брюки, пушистое сиреневое пальто. К двум она утомилась и зашла перекусить в «Амбрез» — дорогой итальянский ресторан. Макароны и кофе подкрепили ее. К пяти часам она истратила
Последний магазин, который она посетила, был «Черивэри», где ее появление произвело настоящий фурор. Перебирая горы черных брюк, она услышала знакомый голос.
— Сэнди! — позвал он. — Покажи-ка мне лучше размер побольше. А то я стала слишком большой сладкоежкой.
Соня нахмурилась, потом направилась к зеркальной кабинке для переодеваний.
— Мама? — окликнула она.
— Соня? — Марчелла приоткрыла дверцу и слегка высунулась из кабинки. На ней была лишь нижняя юбка цвета небеленого полотна. — Дорогая! Вот это сюрприз! — Она вышла, и они поцеловались. — Ты свободна? Давай где-нибудь посидим?
Дональд отвез их за несколько кварталов от магазина к «Пьеру». Они уже выходили из машины, как вдруг Соня покачала головой.
— Ты не будешь возражать, если я передумаю? — спросила она. — Я вдруг почувствовала, что не смогу пойти еще в один бар, где все начнут на меня пялиться. А нельзя поехать к тебе?
— Разумеется! — выпалила Марчелла.
Она дала указания Дональду, и уже через пятнадцать минут они сидели в гостиной Марчеллы с видом на парк. На деревья опускался октябрьский вечер, и Соня ждала, пока Марчелла приготовит стаканы и вазочки с орешками и сливками.
— Вот это подарок судьбы! — Марчелла расставила посуду на столе. — Моя дочь, знаменитость, у меня в гостях. Каждый поздравляет меня с твоими успехами. Помнишь мою старую учительницу Нэнси Уорнер?
— Нет, — покачала головой Соня, со смешком оглядывая гору своих покупок. Она порылась в них, выуживая то блузку с блестящими рукавами, то немыслимой расцветки юбку.
— Меняю свой образ, — пояснила она Марчелле. — Ухлопала пятьдесят тысяч на эти лохмотья.
— А я подумала, что манекенщицам это достается бесплатно, — сказала Марчелла.
Соня пожала плечами.
— Никто никогда ничего так просто мне не дал, — заявила она. — Лучше уж налей мне стакан водки, моя дорогая мамочка, у меня был сегодня паршивый день.
Она взяла у Марчеллы свой стакан и чокнулась с нею, залпом шарахнув водки. Сбросив туфли, она сплела свои длинные ноги на кушетке.
— Ты все еще встречаешься с тем великолепным испанцем? — спросила она.
Марчелла сглотнула.
— Нет, — мрачно отозвалась она. — Я его больше не вижу. — Она подвинула ближе к Соне орешки и чипсы. Соня взяла ломтик, глядя на нее.
— Все еще ходишь в то место? — осведомилась она.
— Какое место? — нахмурилась Марчелла. Она отлично знала, что Соня имела в виду, но, как и всегда, оказалась не готовой к такому обороту.
— Ты знаешь… — Соня опять глотнула водки, зажмурившись, как будто это было лекарство.
— Я туда больше не хожу, — ответила Марчелла. Она пошла на кухню за льдом, налив себе в бокал холодного вина. Когда она вернулась в гостиную, Соня спала. Марчелла тихонько опустила бокал на столик, глядя на прекрасное лицо. Во время сна угрюмое, брезгливое выражение исчезло с ее лица, и она казалась нежным ангелом. Марчелла не могла не чувствовать гордости, что это прелестное создание — ее ребенок. Она поудобнее устроила Соню на кушетке, стараясь не нарушать ее чуткий сон.