Жертва
Шрифт:
— В котором часу вы пришли домой?
— Около шести, может быть, чуть раньше.
— С кем вы пили?
— Я был один.
— Значит, у вас нет алиби, — вздохнул я.
Корниш рассвирепел:
— Алиби! Ну, знаете ли, этот бред переходит все границы! У нас с миссис Фарнхем просто деловое знакомство, и больше ничего. Я отказываюсь слушать ваши грязные инсинуации. Если вы хотите выяснить еще что-нибудь, прошу вас обратиться к моим адвокатам.
Я поднял брови.
— Вы хотите сказать, что они являются
— Убирайтесь вон! — Корниш едва не задохнулся от злости.
Открыв дверь, я оглянулся и вежливо поинтересовался:
— Как ваш бизнес?
Корниш в изумлении взглянул на меня.
— Бизнес? — механически повторил он.
— Поговаривают, будто корсеты Стеррайт вышли из моды. Это правда?
— Это лишь временное падение спроса, — быстро ответил он. — Поскольку новые модели заполнили рынок, мы… — Он вдруг осекся и побагровел. — Очень умно, лейтенант. Видимо, это дает вам мотив или что-то в этом роде?
— Может быть, — доброжелательно согласился я. — Я все выясню и своевременно сообщу вам о результатах. До свидания, мистер Корниш. Как там говорится в вашей рекламе?
«БУДЕТ ВСЕ ОЛ-РАЙТ,
КОЛЬ НАДЕЛ КОРСЕТ СТЕРРАЙТ!»
Так, кажется?..
Полдень я целиком посвятил посещению различных учреждений. Следующим в моем списке значилась Объединенная страховая компания. У Ли Мосса был очень уютный кабинет, правда, до апартаментов Корниша ему было все же далеко. С порога чувствовалось, что ты в кабинете босса.
— Садитесь, — пробурчал он. — Я как раз спрашивал себя, когда же, наконец, услышу что-нибудь о вас.
— Я все время в бегах, — вздохнул я. — А скакуну некогда пощипать травку.
Он недовольно пожал плечами:
— Подобные остроты я ежедневно слышу по телевизору. Лучше расскажите, что вам удалось выяснить.
— Пока немного, — признался я. — Хочу попросить вас уточнить некоторые сведения.
— Какие именно?
— У вас работает страховой агент по имени Вине Мэлоун. Мне хотелось бы узнать, сколько сделок он заключил и сколько при этом заработал, скажем, за последние шесть месяцев.
— Вы это узнаете через две минуты, — ответил Мосс и снял телефонную трубку.
Я закурил. Через пару минут Мосс положил трубку и взглянул на меня с некоторым интересом:
— Он получает пятьдесят долларов в неделю — это минимум заработной платы, остальной доход должен пополняться за счет комиссионных. Но Мэлоун не заключил еще ни одной сделки.
— Сколько времени он работает у вас?
— Семь недель. Правда, в первые недели у агентов сделок не бывает. Это, так сказать, вступительный период. У Мэлоуна он несколько затянулся. Вероятно, к настоящему времени он начал уже голодать.
— Не думаю, — возразил я.
— По словам старшего агента, дела у парня идут неважно. Беда в том, что Мэлоун не уверен в себе.
— Думаю,
Наступило молчание, я терпеливо ждал.
— Что вы сказали? — прохрипел наконец Мосс.
— Разве вы не знали, что Мэлоун — бывший преступник? — небрежно спросил я.
— Ни черта я не знал! — прорычал он. — И старший агент тоже ничего не знает. Вероятно, Мэлоун наврал ему с три короба, а этот раззява не удосужился проверить. Одно я могу сказать совершенно точно, — добавил Мосс мрачно, — завтра же этот малый начнет искать другую работу.
— Я бы на вашем месте не спешил его увольнять, — сказал я. — По крайней мере, некоторое время.
— Почему?
— Преступники, недавно освободившиеся из заключения, обычно предпочитают укрыться за какой-нибудь официальной вывеской. Им нужно иметь какой-то честный заработок на случай, если вдруг копы заинтересуются, из каких источников они расплачиваются со своими бакалейщиками. Я полагаю, Мэлоун использует вашу компанию в качестве такой вывески. Поэтому он ни в коем случае не причинит вашей компании вреда, как материального, так и морального.
— Вы думаете, что парень связан с делом Фарнхема? — В обычно флегматичном тоне Мосса послышались нотки возбуждения.
— Может быть. Но пока ничего определенного сказать не могу.
Мосс похлопал по своему объемистому брюху.
— Я говорил вам, что у меня было какое-то предчувствие! Вот как раз именно здесь. — Он еще раз хлопнул себя по животу. — Мой живот меня никогда не обманывает.
Даже со своего места я видел, что брюхо слишком велико для непогрешимого создания. О чем не преминул сообщить Моссу.
Он сердито посмотрел на меня:
— Повторяю, остроты я предпочитаю выслушивать вечерами, сидя перед телевизором.
Не желая нарушать его привычки, я попрощался и двинулся в следующее учреждение, где хозяйничал шериф Лейверс.
— Что случилось, лейтенант? — спросила Аннабел, когда я остановился около ее стола и задумчиво уставился на пепельные волосы секретарши. — Землетрясение?
— А?
Она посмотрела на часы:
— Сейчас 4.30. Должно быть, что-то стряслось, раз вы так задержались на работе.
— Я вот все думаю, — протянул я, — девушка, подобная вам, непременно должна завершить свое образование в моем обществе. Я согласен стать вашим ментором.
— У меня нет никакого желания стать чемпионкой ринга. Вы, вероятно, полагаете, что такой девушке, как я, необходимо заниматься кетчем? Воображаю, как вы станете язвить, когда какая-нибудь шлюха шмякнет меня об пол.
— Радость моя, иногда мне кажется, что у вас создалось совершенно превратное мнение обо мне, — вздохнул я. — Я имел в виду свой проигрыватель. Вы ведь еще не слышали его звучания?