Жертва
Шрифт:
— Кого я вижу, — насмешливо произнесла она, Сэт чуть ли не по стенке передвигался в сторону кухни, стремясь слиться с интерьером, чтобы не быть замеченным. — Я уже начала думать, что вас опять похитили.
— Не заметил, чтобы вы сильно соскучились по моему обществу, — ответил он, приближаясь.
— А должна была? — она захлопнула книгу и посмотрела на него. Кролик-ученый в первозданном виде. Глаза красные от недосыпа, волосы торчат в разные стороны. Одно слово — гений.
— Я просматривал результаты своей работы, — объяснил он, пропустив мимо ушей её
— Это не работа, а теория энной степени давности. Даже на практике в лабораторных условиях потребуются клинические испытания. Не смею вас задерживать.
Пару часов назад она отзвонилась лично Кроу. Рэйвен переслал им материалы, которые сохранил у себя. Ученые Вальтера получили все в полном объеме.
«Возможно, Торнтон нам даже не понадобится, — сказал Дэвид, — в любом случае, задачу пока не снимаю».
А так хотелось бы.
Беатрис поинтересовалась состоянием Люка и получила ответ, что пока ухудшений нет, и что они делают все возможное, чтобы вирус был готов как можно скорее. Только бы у них все получилось, и не пришлось задействовать Торнтона. Эта работа уже сейчас начала её напрягать, что уж говорить о предстоящем.
— А я считал, что работа ученых для вас сродни колдовству, — неожиданно тепло улыбнулся Сэт, чем слегка обескуражил её. — Ничего непонятно и бесполезно.
Он сделал паузу и неожиданно предложил:
— Не хотите составить мне компанию?
«Я слишком много времени провела, глядя на то, как в близкого тебе человека втыкали трубки, капельницы, и проводили кучу бесполезных болезненных процедур. Смотрела на все эти плоды цивилизации и понимала, что ничем не могу помочь. От колдовства хотя бы польза есть», — подумала она, но решила, что не стоит поднимать эту тему даже в собственном сознании. Не время и не место.
Беатрис улыбнулась в ответ, откладывая книгу. Расслабиться не получилось, теперь уже нет смысла и пытаться.
— Не могу вам отказать, — ответила она, снова поймав себя на этой идиотской мысли о перспективе секса с ним. Торнтон не возбуждал в ней никаких желаний, и она искренне надеялась, что обойдется.
— Вы знаете итальянский? — поинтересовался Сэт, когда они вышли из дома и она перекинулась парой фраз со встретившимися им жителями.
— Русский, Французский, Немецкий, Английский, Арабский, Норвежский, Итальянский, Испанский, Латынь. Четыре из них я выучила, когда была человеком. Потом стала ленивой.
Беатрис задумчиво посмотрела вперед: дорога резко уходила вверх и направо. Надежно укрытая в горах итальянская деревушка, море — сплошная романтика. Кандидат в кавалеры подкачал, но выбирать не приходится.
— Не то, чем стоит гордиться на самом деле, — внезапно произнесла она.
— А чем стоит? — в его голосе было столько же внимания, сколько и в блуждающем по окрестностям взгляде. Когда человек живет в своем мире, вытащить его оттуда практически невозможно.
— Умением чувствовать, — ответила Беатрис и замолчала. Теперь она уже и сама не знала, зачем согласилась на эту прогулку. Настроение стремительно
Она злилась на него за то, что больше похож на бревно, чем на нормального мужика, злилась на себя из-за того, что ведет себя совершенно непрофессионально. В итоге ещё больше запутывалась в невеселых мыслях, причин которым было немало.
— Редкое умение, — тихо произнес Сэт, оказывается, он её слушал. — Моя девушка бросила меня, потому что я бесчувственный чурбан. Давайте вернемся назад. Вы еще не оправились после ранения.
— Хорошенькая отговорочка, — фыркнула Беатрис, продолжая идти вперед из чистого упрямства, — ваша девушка бросила вас потому, что она вас не любила. Не уверена, что этот факт признать легче, но других вариантов нет.
Ей хотелось сделать ему больно, спровоцировать, вытряхнуть из состояния созерцания и заставить вспомнить, что у человека должны быть эмоции. Он больше напоминал куль с ливером, нежели чем мужчину. Ей доводилось встречать отморозков, но в случае с профессором это было нечто иное. Он будто замкнулся внутри своей скорлупы, которую не брала самая современная дрель.
— Самым неожиданным фактом для меня стал тот, что я тоже ее не любил, но это слишком старая и скучная история, — грустно усмехнулся Торнтон. Он шел за ней, как если бы не представлял, куда идет в принципе.
Беатрис вспомнила, как во время встречи с Рэйвеном он рассказывал историю «их» знакомства. Тогда он показался ей по-настоящему живым, тогда в его глазах горел огонь. О том, что у неё есть загадочная соперница, Вальтер не знал, или же предпочел умолчать. Как бы там ни было, сейчас самое время выяснить, кто она.
— Так расскажите интересную, — произнесла Беатрис, — расскажите мне про женщину, которую вы представили за меня в своей истории. О ней вы говорите иначе, и мне это нравится.
Кажется, она попала в точку. Профессор растерялся. Он не мог забыть её до сих пор.
— Да, — Сэт говорил о ней, как о мечте. — Она самая великолепная женщина, которую мне доводилось увидеть. Но у меня не было шансов.
— Это она вам сказала? — поинтересовалась Беатрис.
— Нет, это было очевидно, — раздраженно ответил профессор — так, будто она была студенткой, и он объяснял ей какой-то элементарный вопрос. Раздражение — это уже эмоция, и про себя Беатрис отметила, что находится на верном пути.
— «Это было очевидно», — передразнила она, — очевидно, что сейчас мы в Италии, и я иду с вами по дороге. А ещё то, что вы плохо знаете женщин, если делаете такие выводы, опираясь только на свои догадки.
— Я бы не выдержал конкуренции, — рассмеялся Торнтон, и у него это получилось весьма доброжелательно. — Я не претендую на доскональное знание женщин, но взгляд ее парня был красноречив.
— Испугались! — Беатрис торжествующе подняла палец вверх. — Так и я подумала. Вы же не с ним спать собирались, я надеюсь?