Жертва 2. Искатель
Шрифт:
— Думаю, ты прав, — пробормотал он задумчиво.
— Северус, почему ты вообще меня об этом спрашиваешь?
— Потому что… — Северус осёкся. По идее, он должен был серьёзно и откровенно поговорить с Гарри, но опять не смог решиться. — Потому что нам нельзя настолько друг к другу привязываться, — наконец нашёлся он, что ответить. — Сейчас довольно неспокойное время, ты и сам это прекрасно знаешь. Я ведь шпион. Меня могут убить в любой момент, а ты уже говоришь, что за меня волнуешься. Знаешь, Гарри, мой жизненный опыт подсказывает мне, что чем меньше людей тебе дороги, тем в большей безопасности ты находишься.
То, что говорил
— Ясно, ты просто не хочешь ко мне привязываться, так? Чтобы тебя не смогли шантажировать?
— Вроде того.
— Ну а если тебя поймают вдруг, не обидно тебе будет умирать, не испытав любви?
— С чего ты взял, что я никогда не любил?
Слова сорвались с языка быстрее, чем Северус успел подумать, что говорит. Но, как известно, сказанного не воротишь. Гарри посмотрел на него как-то странно, а потом почему-то покраснел и опустил голову.
— Ох, прости, — тихо проговорил он. — Наверное, иногда я говорю тебе такие обидные вещи. Просто я… Я даже как-то не подумал, что…
— Что я мог кого-то любить? — закончил за него Северус.
— Ну да. Прости.
— Ничего, — Северус вздохнул. — Это было очень давно.
Гарри забрался на кровать с ногами и откинулся на подушки.
— Пожалуйста, расскажи мне об этом.
— Зачем? — Северус мгновенно напрягся.
— Не знаю… Просто мне интересно было бы узнать о человеке, которого ты любил. Он, наверное, был особенным.
Северус усмехнулся.
— Да, он был… Необычным.
— Вы долго были вместе?
— Нет. Совсем недолго. Но этого, как ни странно, хватило на всю жизнь, — пробормотал Северус.
— Он тоже тебя любил?
— Любил, — уверенно ответил Северус. — Я точно это знаю.
— Точно это знаешь? То есть, он этого тебе не говорил?
— Мы никогда не говорили друг другу подобных слов.
— Зря.
— Почему? — искренне удивился Северус.
Гарри вздохнул.
— Ну, знаешь, это, конечно, нельзя сравнивать, но я, например, так и не сказал Сириусу, как он много для меня значил. Даже несмотря на то что я с ним так мало общался. Просто он был единственным человеком из моей… ну, той жизни, понимаешь? Он был моим единственным родственником-магом, если можно так сказать. И я никогда не говорил ему о том, кем он для меня является. Хотя я точно знал, что он меня любит. Мне он тоже этого не говорил, зато говорил другим, а они — мне. Так что я вполне мог бы открыть рот и сказать, что тоже его люблю. Но я не стал. А теперь уже поздно, понимаешь?
Северус скривился.
— Блэк не всегда имел в виду тебя, когда говорил о тебе. Ему…
— Знаю, голову в Азкабане повредили, — перебил его Гарри. — Знаешь, Северус, я не тупой всё-таки. К тому же я уже говорил тебе, что много переосмыслил за лето. Да, я прекрасно знаю, что он путал меня с моим отцом. Он даже пару раз называл меня Джеймсом. Ну и что! Это для меня ничего не меняет. Да и вообще. Это не меняет того, что он был хорошим человеком. Что бы ты там ни говорил… Впрочем, это всё к делу не относится. Ты ведь говорил о человеке, которого любил. Так что случилось?
Северус
— Я принял Метку, и мы вынуждены были расстаться.
— И ты не хотел продолжить с ним отношения потом?
— Потом его убили, — сухо отозвался Северус и отвернулся.
Воспоминания о том вечере слишком больно резанули по сердцу.
— Прости. Я не знаю, почему меня это так заинтересовало.
— Ничего, — пробормотал Северус и вздохнул.
Гарри вдруг сел в кровати и обнял его сзади, устраивая голову у него на плече.
— Ладно, о Малфое я почти забыл, и я даже ничего не расскажу Дамблдору. Кстати, прости за то, что я наговорил. Я был… не в себе.
— Бывает, — усмехнулся Северус.
— В общем, я подумал… До возвращения наших ещё часа три. Мы вроде хотели пообедать?
— Только пообедать? — вкрадчиво спросил Северус, разворачиваясь и ловя своими губами губы любовника.
Глава 17.
После ухода Гарри Северуса не покидало неприятное ощущение тревоги. Конечно, Поттер как минимум пять раз пообещал, что не расскажет никому, тем более Дамблдору, о том, что видел сегодня Люциуса в замке, но Северусу почему-то этого было мало. У него было чувство, как будто вокруг шеи затягивается петля, которую сплели несколько человек. Раньше у него довольно хорошо получалось служить двум господам, и этого для него было вполне достаточно. Но теперь список людей, втянутых в этот клубок, увеличился вдвое. И с каждым из этих четырёх Северус должен был быть предельно осторожен. Он должен был скрывать от Лорда, что на самом деле находится на стороне Дамблдора; от Альбуса — свои отношения с Гарри и то, что Люциусу всё известно; Люциусу он не вправе был сообщать ничего, что касалось бы Ордена Феникса; а Гарри не должен был знать о том, что на самом деле задумал Дамблдор. В общем, становилось всё запутаннее и запутаннее. И Северус всерьёз начал опасаться, сможет ли он выдержать такую сложную и опасную игру.
Конечно, ему необходимо было расставлять приоритеты. И он прекрасно понимал, что как бы то ни было, он должен был в первую очередь вставать на сторону Дамблдора. То есть если бы Альбус всё узнал и велел бы ему прекратить, скажем, общаться с Люциусом, он был бы обязан так и поступить. Если бы Альбус сказал ему расстаться с Гарри, Северус должен был послушать его. Разумеется, ни с тем, ни с другим он не хотел прекращать отношения, поэтому сейчас он и вёл свою собственную игру против Альбуса, которая заключалась в том, чтобы директор ничего не узнал. Северус понимал, что это было неправильно и несправедливо. Он был противен сам себе. Но знал, что так было нужно.
Вообще он ощущал себя уже тройным предателем (Лорда в расчёт он не брал). Самое главное, что он не мог ответить на вопрос, как бы он поступил, если бы ему действительно пришлось выбирать раз и навсегда. Умом он прекрасно понимал, что выбрать должен был Альбуса. И это было бы единственно правильное решение. Но кроме мозга у Северуса были и другие органы чувств. Например, сердце, да и, что уж там греха таить, член.
В конце концов, Северус знал, что заслужил это. Он действительно заслужил Гарри. Возможно, из-за того, что когда-то потерял его отца, а ещё, конечно же, из-за того, что он вот уже пятнадцать лет расплачивался за свои ошибки молодости. И, если уж на то пошло, он практически за всё расплатился. Уничтожение хоркруксов должно было стать его последней выплатой. Но неужели он не заслужил хоть каплю счастья с Гарри?