Жены и дочери

Гаскелл Элизабет

− Папа! — Молли держала пальцы, словно предупреждала, — ты снова становишься таинственным, и хотя моя порядочность очень стойкая, я не стану обещать, что она не уступит любопытству, если ты продолжишь намекать на нераскрытые тайны.

− Ступай и потрать свои десять фунтов. Зачем я отдал их тебе, как не затем, чтобы ты молчала?

Запасы готового платья мисс Роуз и вкус Молли вполне совпали. Девочка купила сиреневое ситцевое платье, потому что его можно было стирать, и оно было прохладным и приятным для утра, а Бетти могла подогнать его к субботе. А для праздничных случаев, под которыми понимались дневное время и воскресные дни, мисс Роуз убедила ее заказать

пеструю тонкую шотландку, которая, как она уверила Молли, была последним писком моды в Лондоне, и Молли подумала, что это польстит шотландским корням отца. Но когда мистер Гибсон увидел клочок ткани, который она принесла домой как образец, он воскликнул, что эта шотландка не принадлежит никакому клану, и что Молли должна была интуитивно это знать. Было уже слишком поздно что-то менять, поскольку мисс Роуз обещала раскроить платье сразу же, как только Молли вышла из магазина.

Мистер Гибсон слонялся по городу все утро вместо того, чтобы отправиться со своими обычными дальними визитами. Пару раз он проходил мимо дочери, но не переходил улицу, когда оказывался на другой стороне, а только бросал в ее сторону взгляд или кивал и продолжал свой путь, ругая себя за слабость при мысли об ее отсутствии в течение двух недель.

«И, несмотря на это, — думал он, — я останусь там же, откуда начал, когда она вернется, по крайней мере, если этот глупый парень не перестанет питать свою воображаемую страсть. Ей придется вернуться через какое-то время, и если он предпочтет вообразить, что его чувства неизменны, это грозит всевозможными неприятностями». Некоторое время спустя он начал напевать мотив из «Оперы нищего»[2]:

Зачем девчонка у меня родилась,

Нам на горе?

[1] Уна символизирует собой истину и Протестантизм в «Королеве фей» Эдмунда Спенсера (1552–1599) и проходит невредимой через все опасности. Ее противоположность, Дуэсса, символизирует лживость и Католицизм.

[2] Опера нищего / Опера нищих (The Beggar’s Opera) — балладная опера Джона Гея и И.К. Пепуша. Это пародия на итальянскую оперу-сериа, главным представителем которой в Англии был в ту пору Г.Ф. Гендель. Премьера состоялась в Лондоне 29 января 1728 г. (Пер. П.В. Мелковой).

Глава VI

Визит в Хэмли

Новость о скором отъезде мисс Гибсон разнеслась по дому еще до того, как часы пробили час дня — время обеда. Мрачный вид мистера Кокса и отсутствие аппетита, которыми тот демонстрировал свою сильную печаль, сильно раздражали мистера Гибсона. Он то и дело бросал на юношу укоризненный взгляд. Но Молли не заметила этой печали, она была слишком взволнована, чтобы думать или наблюдать. Только пару раз у нее промелькнула мысль о том, сколько дней должно пройти, прежде чем она снова будет обедать со своим отцом.

Молли сказала ему об этом после обеда, когда они сидели в гостиной, ожидая, не раздастся ли стук колес экипажа Хэмли, в ответ он рассмеялся и сказал:

− Завтра я заеду повидать миссис Хэмли, и полагаю, буду с ними обедать, поэтому тебе не придется долго ждать, прежде чем ты будешь иметь удовольствие наблюдать за тем, как кормится дикий зверь.

И тут они услышали звук подъехавшего экипажа.

− О, папа, — воскликнула Молли, схватив отца за руку. — Мне так не хочется ехать сейчас, когда пришло время.

− Чепуха, давай не будем сентиментальными. У тебя есть ключи? Это больше

относится к делу.

Да, у нее были ключи и сумочка; небольшой дорожный сундук поставили на сиденье рядом с кучером, отец помог дочери сесть в экипаж, дверь закрылась, и Молли поехала в уединенной роскоши, оглядываясь назад и посылая поцелуи отцу, который стоял у ворот, несмотря на всю его нелюбовь к сантиментам, пока экипаж не скрылся из виду. Затем доктор вернулся в кабинет и застал мистера Кокса у окна. Юноша, словно помешанный, смотрел на пустую дорогу, по которой уехала молодая леди. Мистер Гибсон вывел его из задумчивости резким, почти злым замечанием о каком-то незначительном пренебрежении обязанностями пару дней назад. Он настоял, чтобы эту ночь мистер Кокс провел у кровати бедной девочки, чьи родители были измучены бессонными ночами после тяжелых трудовых дней.

Молли немного всплакнула, но тотчас сдержала слезы, вспомнив, как недоволен был бы отец, увидев их. Было очень приятно быстро катиться в роскошном экипаже по прелестным зеленым дорожкам, где шиповник и жимолость так обильны и свежи на изгородях, что пару раз ей хотелось попросить кучера остановиться, чтобы она смогла собрать букетик цветов. Молли стала бояться, что ее небольшое путешествие в семь миль скоро закончится, его единственными недостатками были ненастоящая шотландка шелкового платья и некоторая неуверенность в пунктуальности мисс Роуз. Наконец, они въехали в деревню: беспорядочно выстроенные коттеджи тянулись вдоль дороги, старая церковь утопала в зелени, рядом стояла гостиница, между церковными воротами и небольшим постоялым двором возвышалось огромное дерево, ствол которого был обнесен скамейкой. Ветви дерева простирались до самых ворот. Молли давно проехала дорожный указатель, но она знала, что это, должно быть, деревня Хэмли, и они проезжают недалеко от усадьбы.

Через несколько минут они въехали в ворота парка и покатились по луговому мятлику, созревшему для сенокоса — здесь не было величественного оленьего парка и усадьбу из красного кирпича отделяло от проезжей дороги не более трехсот ярдов. С экипажем не посылали ливрейного лакея, но представительный слуга стоял у дверей, и до того, как они подъехали, он уже был готов встретить гостью и проводить в гостиную, где хозяйка лежала, ожидая ее.

Миссис Хэмли поднялась с дивана, чтобы приветливо встретить Молли. Произнеся приветствие, она продолжала держать руку девушки в своих руках, вглядывалась в ее лицо, словно изучая, и непроизвольный слабый румянец выступил на ее бледных щеках.

− Я думаю, мы станем большими друзьями, — произнесла она, наконец. — Мне нравится ваше лицо, а я всегда полагаюсь на первое впечатление. Поцелуйте меня, моя дорогая.

Намного легче выражать, нежели пассивно принимать «заверения в вечной дружбе», и Молли охотно поцеловала подставленную ей бледную щеку.

− Я намеревалась поехать и привезти вас сама, но жар мучает меня, и я чувствовала себя обессиленной. Надеюсь, ваша поездка была приятной?

− Очень, — кратко ответила Молли с робостью.

− А теперь я провожу вас в вашу комнату. Я поселю вас рядом с собой, я подумала, так будет лучше, хотя эта комната меньше, чем остальные.

Она с трудом поднялась, укутав шалью свою все еще грациозную фигуру, и повела гостью наверх. Спальня Молли примыкала к личной гостиной миссис Хэмли, с другой стороны была собственная спальня миссис Хэмли. Она показала Молли этот легкий способ общения, а потом, сказав гостье, что будет ждать ее в гостиной, закрыла дверь, и Молли, не спеша, стала знакомиться с обстановкой.