Женское счастье
Шрифт:
— Мне их вынуть?
— Пожалуйста, не надо.
— А что еще делает мужчина твоей мечты?
— Входит в меня.
Его пальцы продолжали терзать ее.
— Мне нечем тебя защитить.
Эти слова пробудили к жизни окончательно умолкший было голос разума. Что-то неладно…
Но тревожные мысли быстро рассеялись под гнетом ощущений. О, как ее плоть сжимает вторгшиеся в нее пальцы! Реальность превзошла любые фантазии. Этот человек обещал ей все, и впервые в жизни она не боялась нарушить правила приличия, морали,
— Около умывальника лежит губка.
Пальцы прощально шевельнулись, прежде чем исчезнуть. Абигейл поморщилась. От боли. От потери. И схватилась за одеяло, чтобы не вскочить.
Роберт бесшумно рассек темноту. Пульсации в ее теле отсчитывали секунды его отсутствия. Лоно сжималось, расслаблялось, сжималось, расслаблялось… Резкий запах спиртного разлился по комнате.
Абигейл приподнялась на локте.
— Что ты делаешь?
— У меня в кармане фляжка с бренди. Губка куда более эффективна, если ее смочить в чем-нибудь, лучше всего в уксусе, но и спирт сойдет. Правда, пощиплет немного. Ляг и подними колени.
Матрац просел, и она опрокинулась на спину. Что-то ужасно холодное и мокрое коснулось ее интимного местечка. Абигейл инстинктивно сдвинула ноги, но неумолимая рука вновь развела бедра, не давая им сомкнуться.
Опасность.
Желание.
Абигейл так и не смогла понять, что одолевало ее сильнее.
Этот человек — убийца.
Этот человек вот-вот возьмет ее девственность.
И после этого она уже никогда не будет прежней.
— Ты когда-нибудь уже делал это, Роберт?
Она судорожно глотала воздух, чувствуя себя старой, развратной и невероятно, бесконечно испуганной.
— Вставлял губку в женщину?
— Нет. А мужчина твоей мечты?
— Конечно, нет. Женщины не беременеют от грез…
Она осеклась, едва губка вошла в ее лоно. Его пальцы осторожно подталкивали губку вперед, и Абигейл не осознала, когда неприятные ощущения превратились в головокружительную потребность.
Она смотрела на темный силуэт, стоявший на коленях между ее ногами, и отчаянно пыталась взять себя в руки.
— Роберт!
— Что, Абигейл?
— Ты сказал, что отправился искать женщину в бурю.
Пальцы на мгновение замерли.
— Мне трудно поверить, что ты пустился в такое опасное путешествие, не захватив… всего необходимого.
— У меня с собой французские кондомы.
Голос из темноты снова звучал глухо и бесстрастно, словно не Роберт только сейчас подарил ей самое интимное наслаждение, какое мужчина может дать женщине, словно не он ее ласкал.
— Почему же сказал, что тебе нечем меня защитить? Он шумно вздохнул.
— Потому что раз в жизни хотел ощутить сжимающую меня женскую плоть, без этой чертовой резиновой
Сердце Абигейл встрепенулось.
— А что бы ты сделал, не окажись у меня губки?
— Возможно, устроил бы тебе спринцевание бренди.
Абигейл съежилась. Щипало довольно сильно.
— Думаю, что предпочла бы резиновую калошу, Роберт.
— Надеть?
Тьма и тишина были полными. Кажется, даже буря за окном притихла в ожидании ответа.
Она просто подвернувшаяся под руку замена другой женщине, моложе, красивее, той, ради которой он не побоялся бури. И все же…
Он хотел почувствовать именно ее плоть, как она жаждала ощутить его, каждую вену, каждый удар пульса. Все, чем он владел.
Ей даже показалось, что он желает ее с не меньшей силой, чем она — его.
Но это, разумеется, невозможно.
Ураган уляжется, и все, что у нее останется, — воспоминания о волшебной ночи.
— Нет. Ты не войдешь в меня? Пожалуйста. Я вполне готова благодаря тебе.
—» Вполне готова» еще не значит, что готова по-настоящему. Я хочу, чтобы ты открылась до конца. Начнем урок. Когда я начну вынимать пальцы, сожми их как можно сильнее.
Послышался тихий чмокающий звук. Абигейл напряглась, чтобы не дать его пальцам ускользнуть.
— Расслабься, Абигейл. Теперь снова натужься.
Теплые губы пощекотали ее колено: нежданная ласка — и ее лоно раскрылось само собой, без всяких усилий втягивая все три пальца, кончики, первый сустав, второй…
— Самое главное — растянуть твой девический барьер, а это значит растянуть тебя. Я человек твоей мечты, Абигейл. Не сопротивляйся, откройся, я не толще, чем эти три пальца вместе. Вот так. Сжимай… расслабься… это определенный ритм, как в танце. Позволь мне открыть тебя, Абигейл, сделать такой мокрой, чтобы я утонул в тебе.
Но пока, кажется, она тонула сама. В наслаждении.
Значит, вот что делают вместе мужчина и женщина. Непередаваемо интимно… Лучше всякой фантазии, всякой книги. Жаркие томительные ощущения, хрипловатый тембр голоса Роберта выманили Абигейл из надежного убежища ее викторианского мирка в мир запретной чувственности, о чем она всегда мечтала.
Откинув голову, она позволила пальцам делать с ней все: возбуждать, раскрывать, как створки раковины, проникать глубже, еще глубже, пока она не задохнулась, и…
— Как он брал тебя в мечтах?
Опять Роберт вторгся в ее грезы.
— Я… я лежала на спине.
— Мои пальцы по-прежнему причиняют тебе боль?
— Нет.
Она приподняла бедра, чтобы принять его в себя.
— Чего ты хочешь, Абигейл?
Безумного, сладостного наслаждения.
— Больше!
Он неожиданно отстранился, уперся кулаками в подушку по обе стороны ее головы. Жесткие волосатые ноги развели ее бедра еще шире, огромный жезл, обжигающий и твердый, уперся во врата ее лона.