Женское счастье

Шоун Робин

— Когда срок моего контракта истек, я вернулся в Англию, в надежде найти любую достойную работу. Но то ли все переменилось за время моего отсутствия, то ли сам я стал другим. Я не мог рассказать семье о всех ужасах, которые творил, сражаясь за любимую родину. Не мог наслаждаться простой жизнью и скромными радостями, зная, на что способны так называемые богобоязненные люди. Поэтому возобновил контракт.

Он нагнул голову. Легчайший поцелуй сомкнул веки Абигейл. Теплое дыхание ласкало ее ресницы.

— Есть некая

близость в рукопашном бою… ты почти чувствуешь единение с врагом. Черные, белые, желтые, смуглые люди… какая разница? Когда человека ранят, глаза его изумленно распахиваются. Они неизменно удивлены тем, что невозможное стало возможным, что им предстоит умереть, в то время как враг выжил.

Слезы… Абигейл смутно распознала, что нечто горячее соленое, ползущее по щекам, это не пар, а слезы. Она плакала. Роберту даже в этом было отказано.

— Четыре месяца назад я не успел выстрелить первым и получил пулю в ногу. Меня отправили в Англию.

Он продолжал неутомимо вытирать ее мокрое лицо.

— Рана зажила, и я мог бы вернуться в армию. Но отчего-то знаю твердо: первый же бой кончится тем, что изумленно раскрыть глаза придется мне. Кроме того, за время выздоровления я узнал о себе еще кое-что.

Он говорил так тихо, что ей приходилось напрягать слух, скорее улавливая смысл, чем разбирая слова.

— Оказывается, я не хочу умирать, не зная, что это такое — забыться в женских объятиях. Внутри женского тела.

Он уперся подбородком в ее лоб, и Абигейл чуть поморщилась: щетина немилосердно кололась.

— Я не делаю тебе одолжения, Абигейл. Скорее наоборот, всем обязан тебе.

Господи, она так хотела узнать… и вот добилась своего. Абигейл проглотила застрявший в горле ком.

— Роберт!

— Хм-м-м, — проворчал он.

— Кажется, губка разбухла.

Глухой рык перешел в хохот. Голова Абигейл, лишившись поддержки, откинулась назад.

Роберт наклонился над ванной и протягивал ей руку. Абигейл, не колеблясь, вложила в нее ладонь. Он рывком поднял ее.

— А теперь присядь на корточки.

Забыв о слезах, Абигейл насторожилась.

— Доверься мне.

Мрачные глаза явно потеплели.

Она присела.

— Расставь ноги.

— Похоже, ты не заметил, Роберт, что ванна слишком узка. Здесь просто места не хватит!

И прежде чем она успела разгадать его намерения, он развернул ее и усадил вдоль.

— Ну вот, теперь откинься на меня и раздвинь ноги как можно шире, милая.

Милая. Он второй раз назвал ее милой. До сих пор она таких комплиментов не удостаивалась. Женщину ростом в пять футов девять дюймов никому в голову не придет осыпать нежностями. Кроме того, сейчас день. И все же он считает ее милой!

Возбуждение гибкой змеей свернулось в желудке. Опять ее кости превратились в воск!

Широко разведя ноги, дна прижалась спиной к его груди. Небольшая боль казалась

чепухой в сравнении с тем, что должно произойти.

Роберт решительно, но осторожно сунул пальцы в ее пещерку.

— Расслабься, — прошептал он, потираясь носом о пряди мокрых волос и обводя языком ее ухо. — А теперь тужься.

Его язык проник в раковинку, пальцы нырнули еще глубже, причиняя боль, даря удовольствие.

Еще секунда — и губка оказалась в его руке, действительно огромная, набухшая водой, словно Абигейл мыла ею посуду.

— Все лучшая судьба, чем вечно скрести грязные кастрюли, верно? — усмехнулся Роберт. Абигейл прыснула и закатилась смехом.

Невероятно забавно! Чтобы обычная кухонная принадлежность могла служить подобным целям!

И совершенно неожиданно, что такой человек, как Роберт Коули, обладает чувством юмора!

Он прикусил мочку ее уха.

— Все еще саднит?

— Откуда мне знать? — сварливо буркнула она. — Я сварилась.

— Английское блюдо. Можно подавать на стол.

Глава 5

Абигейл с готовностью раскрылась, чтобы Роберту было легче вновь протолкнуть в нее пропитанную бренди губку. И запуталась пальцами в его невероятно мягких волосах, когда он приступил к «еде».

То, что она испытала прошлой ночью, не шло ни в какое сравнение с ощущениями, пронзавшими ее тело. Прошлой ночью она не знала, чего ожидать. Теперь же многому научилась.

Подняв голову с подушки, она посмотрела вниз. Вид его смуглых, пальцев, впившихся в ее белые ляжки, темной головы, зарывшейся между ее бедер, мгновенно вознес ее на вершину.

Когда она наконец нашла в себе силы открыть глаза, оказалось, что он наклонился над ней, пристально вглядываясь в лицо.

Абигейл улыбнулась, полностью готовая привести в исполнение свои намерения.

— Моя очередь.

— А губка? Жаль зря тратить такое верное средство.

— У тебя преимущество передо мной.

Жесткие волосатые горячие ноги раздвинули ее еще шире.

— Интересно, в чем же?

— Ты видел меня всю, а я…

— И ты хорошо меня разглядела, перед тем как рискнуть выйти на улицу.

— Но не так подробно.

Абигейл подняла руку и коснулась его щеки, колючей от черной щетины. Ей не терпелось изучить этого человека, его кожу, каждый дюйм тела, запечатлеть в памяти все, вплоть до малейшей детали. Стать частью его. Точно так же, как он стал частью ее самой.

— В моих книгах говорится, что когда мужчина достигает… пика, у него цвет… меняется. Я хочу понять, так ли это.

Роберт откатился от нее, лег на спину и прикрыл рукой глаза.

— В таком случае вперед, Абигейл. Потом расскажешь, меняю ли я цвет. А вдруг я сумею отпугнуть врага на поле брани? Представить только, целая радуга красок! Совсем как хамелеон.