Женщины

Гаврилова Зинаида

В кафе зашли новые посетители – мужчина и женщина, лет по 40 обоим. Дорого одеты, уж Алла в этом разбиралась. Как показалось девушке – муж с женой. Ну или пара, состоящая в отношениях. Разместились за столиком у входа. Они держались за руки и немного нервничали – оглядывались по сторонам, как будто выискивая взглядом кого-то, шептались, низко наклоняясь друг к другу, и то и дело проверяли телефоны. К ним подошла «Аллина» официантка. Пара заметно обрадовалась, мужчина даже приподнялся со стула при виде официантки и еле заметно поклонился. Девушка же улыбалась и что-то очень тихо говорила – Алла не

слышала и по губам разобрать не могла. Вскоре мужчина снова подскочил, поклонился и протянул официантке почтовый конверт. Белая бумага промелькнула и исчезла в кармашке униформы. Затем, от неожиданности у Аллы выпал кусок мяса изо рта, мужчина крепко обнял официантку и долго не разжимал руки. Женщина же в это время вытирала салфеткой глаза, потом подумала и надела солнечные очки, закрывающие большую часть лица. Спустя пару минут посетители исчезли, так и не сделав заказ.

«Что за любовь такая к официантке?! Друзья, знакомые? Кто эти люди? Ну хорошо! – решила Алла, – посмотрим». Она первый раз в жизни испытывала такую, ничем не обусловленную, злость. Даже сама себе не могла точно объяснить, что именно ей не нравится в официантке, отчего она к ней пристала, почему вновь и вновь сюда приходит и садится за один и тот же стол. Ну работает человек и работает. Но нет! Алла словно хотела докопаться до чего, заглянуть глубже, чем было позволено, узнать то, что было скрыто за джокондовской улыбкой.

Официантка вернулась, забрала последнюю тарелку, потом снова подошла и, как показалось Алле, была готова уже достать из кармана фартука папку со счётом, но тут Алла вяло произнесла:

– Можно чай, пожалуйста?

– Хорошо, есть чёрный, зелёный, с чабрецом, мелиссой, мятой – очень быстро и с улыбкой произнесла официантка.

– Нет, пожалуй, лучше кофе, – Алла сама толком не понимала, какого результата от этого диалога она ждёт.

– Хорошо, американо, капучино, латте?

– Да! Только не на коровьем молоке, – капризный звук собственного голоса резанул слух Алле.

– Хорошо, овсяное, кокосовое, миндальное, – официантка улыбалась и смотрела на Аллу как на старого друга.

– Хочу сок! – неожиданно произнесла Алла. «Как же она меня бесит, такая правильная и услужливая, – вертелось в голове. – Бесит, бесит».

– Конечно! – улыбка, мягкость глаз. – Пакетированный, свежевыжатый, яблочный, апельсиновый…

– Нет! – перебила Алла. – Всё-таки капучино на кокосовом молоке.

– Хорошо! – официантка ушла.

«Хорошо, хорошо! – Алла скривила лицо. Попыталась передразнить официантку, – хорошо, хорошо! Другие слова знает? И как бы узнать, что это за люди были». Аллу сжигало любопытство.

Кофе пить совсем не хотелось. Она сделала пару глотков, оставила ровную сумму по счёту и ушла. Не оставила чаевые. «Почему?» – задавала сама себе вопрос по дороге на работу. Но ответа не находила. И думать об этом уже не хотелось, а мысли всё крутились в голове. «Как-то всё это странно! – к концу рабочего дня решила Алла. – И надо было чаевые оставить, а то будет думать, что мне денег жалко!».

На следующий день Алла снова пошла в кафе, но уже с чётким решением отблагодарить официантку и оставить ей побольше чаевых. Полюбившийся столик был свободен. На нём стояли новые цветы, тоже искусственные,

но очень милые, весенние. Салфетница, солонка и перечница, меню в новой обложке – Аллу ждали, к её приходу готовились. Подошла официантка. Улыбка. Приветствие. После заказа – весёлое «хорошо».

Алла поела. Вкусно поела. И в кафе было так тепло и уютно. Любимые запахи свежей выпечки и молотого кофе. Алла размякла. Она чувствовала себя такой доброй и великодушной. Была готова всех обнимать, шутить и дурачиться. Официантка принесла счёт. Опять эта улыбка. Взгляд старого друга. Но Алла насторожилась. Вчерашние посетители не выходили из головы. «Ничего не пойму!», подумала Алла и физически ощутила, как что-то чёрное, злое и неприятное залезло в её тело. Захотелось крикнуть или обругать, сделать что-то гадкое, лишь бы вывести официантку на чистую воду.

– Я решила ещё пирожки заказать. Видела у вас в меню есть. Мне с собой. – Алла внимательно посмотрела на официантку.

– Хорошо! – улыбка и взгляд.

«Непонятно!», – Алла почувствовала, как невидимые щупальца начали сжимать голову. Рядом с висками затрещало, загудело, постепенно этот шум переместился в центр лба и разошёлся по всей голове.

– Мне 2 пирожка с мясом, 3 пирожка с творогом, 3 ватрушки, 1 пирожок с капустой.

«Господи, зачем мне всё это!», – но остановиться уже не было возможности. Алла продолжила:

– 3 булки с маком, 5 круассанов без начинки. «Раздам своим в кабинете», – решила Алла.

– Хорошо! – лишь произнесла официантка.

– Вы не запишете заказ? – не смогла сдержаться Алла.

– Нет, – улыбка. – Я запомнила. – Улыбка.

– А вы давно здесь работаете? – неожиданно спросила Алла.

– Да, очень, – официантка даже бровью не повела.

– И у вас со многими посетителями близкие отношения? – не могла остановиться Алла.

– Не поняла Вас – вроде как искренне удивилась официантка.

– Нет, ничего. Просто пришло в голову, – Алла уже жалела, что начала разговор. «Какое мне дело до всего этого?!», – уже про себя подумала она.

Официантка ушла. Алла пощупала голову. Постепенно шум в висках начал затихать. Стало намного легче дышать и думать.

Официантка принесла маленькие коробочки с выпечкой. Алла пыталась вспомнить, что там поназаказывала: пирожки, круассаны? Ей так хотелось поймать официантку на ошибке, уличить её, ткнуть в заказ и сказать «надо было записывать», но сама уже ни в чём не была уверена, запуталась, забыла.

Алла взяла коробки. Они были объёмные, с острыми углами и при ходьбе пытались либо уколоть ногу, либо зацепить колготки. Плюс ко всему на улице лил дождь. Хороший такой, позднеосенний дождь, с порывами ветра и мелкими льдинками, колющими все открытые части тела. Так Алла и плелась на работу: коробками закрывала лицо от ледяного дождя или шла бочком, чтобы подол пальто не так развевался на ветру, открывая замёрзшие ноги.

Вечером, собираясь домой, Алла схватила ещё влажное пальто и запах сырости, вонь от мокрой шерсти напомнили ей про официантку, неудачный обед, странный разговор и пирожки, быстро съеденные коллегами, и волна раздражения накрыла снова. Злая на саму себя Алла дала слово больше никогда не ходить в это кафе и не вспоминать про загадочную девушку.