Женщины президента

Лобановская Ирина Игоревна

— Вся жизнь проходит в этих «надо»!.. Провались они пропадом! Неужели мне не светит услышать другие слова?.. Интересно, как ты думаешь. Бланка понимает, чем мы здесь вдвоем без нее занимаемся?

Она ведь у меня девственница! И, по-моему, даже не рвется к знакомству с котами.

Президента не волновала девственность Бланки и ее непростые взаимоотношения с противоположным полом. Он осторожно отодвинул Юльку и встал.

— Среди вечных «надо» проходит не одна твоя жизнь… Это удел многих.

Юля осталась лежать,

искоса наблюдая за шефом.

— Почему у тебя всегда мятые рубашки и зависевшиеся в шкафу пиджаки? — вдруг спросила она. — Ты живешь на самообслуживании? Давай я поглажу!

Никогда раньше об этом не затоваривала, будто не замечала…

— В другой раз, сейчас некогда, — снова раздражаясь, буркнул Тарасов. — И не забудь потом закрыть за мной дверь, иначе твоя драгоценная кошка может выскочить следом. Она уже несколько раз пробовала это сделать.

— Вряд ли. Она боится лестницы, подъезда, а больше всего — улицы. Разве что она влюбилась в тебя… А ради любви чего только не сделаешь!.. Хотя пока ты ей совершенно безразличен…

Юлька лениво потянулась и села, набросив на себя халатик. Очень злая синева в упор…

— Я тебе приготовила курицу с чесноком, как ты любишь… А ты даже не попробовал…

— В другой раз, — нетерпеливо повторил президент. — Завтра с утра мне надо заехать к турецким поставщикам. Буду около двух. Если что, звони на мобильный…

Бланка тихо сидела под дверью в коридоре, скучая без телевизора, сегодня оставленного хозяйкой в комнате, и терпеливо ждала, когда о ней вспомнят.

— Купи для нее второй «ящик», чем без конца туда-сюда таскать этот! — посоветовал президент по пути в ванную. — Жалко зверя… Вон как мучается!

— Обойдется одним! — буркнула Юлька. — Еще второй ей покупай! Фанатка! Раба телика!

— А какие передачи она больше всего любит?

Уже из-за двери ванной…

Юлька вздохнула и ответила, уткнувшись носом в щелку.

— «Детектив-шоу», триллеры и «Момент истины». С удовольствием смотрит клипы, рассчитанные на детишек, еще не прочитавших ни одной книжки.

Правда, после этих клипов книги им будут уже ни к чему… Неравнодушна к Сталлоне. А еще к «Империи страсти». Но это очень поздно. Пока они все там разденутся!.. Раздевайтесь с нами, раздевайтесь возле нас, раздевайтесь лучше нас… Раздеваемся все! Зрелище потрясающее! Я не выдерживаю напряжения этих безумных страстей, тоже раздеваюсь за компанию и засыпаю. Приходится выключать. Киса очень горюет. У нее переживательный характер!

— Странные и противоречивые вкусы, — заметил президент из ванной. — Чтобы кошка — и политика?! Впервые слышу… Ну раздевалки — это еще куда ни шло… У тебя что, опять нет горячей воды?!

— У меня вместо горячей воды непрерывная реформа ЖКХ в действии! Чтобы не забывались! — ответила Юлька. — Зато жизнь сразу приобретает глубокий смысл! Ожидание горячей воды — и потом ни с чем не

сравнимое блаженство при ее неожиданном появлении! По-моему, одни россияне понимают, что такое настоящее счастье.

— Кроме меня… — пробурчал президент, выходя из холодной, как морозилка, ванной. — Меня такие смысл и счастье совершенно не устраивают! А ты у меня молодец! Оптимистка!

Он на секунду остановился и снова провел рукой по волосам:

— До завтра. Кнопка… Не грусти…

Бланка сидела на пороге и внимательно смотрела ему вслед.

* * *

— Валентина, опомнись! — сказала мать. — Ты с утра до ночи думаешь только о нем!

Валя изобразила удивление. Получилось неважно.

— О ком это?

— Ты отлично знаешь о ком! — жестко ответила мать. — Не прикидывайся дурочкой!

Валентина смешалась. Она думает о нем?.. Замечательно… Просто отлично…

— Разве это так заметно? Я вообще-то бестолковая…

— Ты нашла себе отличное оправдание! — сказала мать. — Чуть что, сразу — я бестолковая! И с меня — взятки гладки! Надеюсь, твой рассеянный муж, у которого одна работа на уме, твоих странностей пока не замечает. Только ведь все до поры до времени… Что с тобой происходит? А главное — что тебе еще от жизни нужно?! Я никак не могу понять!..

Валентина тоже никак не могла ни в чем разобраться. Какая-то смутная, серая путаница неясных чувств и желаний, заблудившихся в перекрестках и лабиринтах до сих пор не проснувшейся души…

Валентине хотелось снова стать маленькой, вновь проскакать по лесенке вверх, прыгая со ступеньки на ступеньку своих лет, и добраться до двадцати восьми, и остановиться, задержаться, чтобы наконец понять себя, стать собой и совсем другой, с другими мыслями, чувствами, настроениями… Оставив в прошлой, прежней жизни мужа и даже Таньку…

Таньку?! Валентина вздрогнула. Как это к ней приходят подобные страшные мысли?..

— Ты взрослая женщина! — продолжала мать.

Ничего подобного… Странно, откуда она это взяла?.. Если только доверять паспортным данным…

— У тебя хорошая семья…

И это довольно спорно…

— Объясни, о чем ты думаешь?

— Объясняю! — взорвалась Валентина. — Я думаю о работе! Мне она нравится! И ее у меня очень много!

Мать иронически прищурилась. Валя терпеть не могла этой иронии.

— Кому ты это говоришь? Нравится… Да, нравится!.. Только не работа…

— Мама, перестань! — истерически крикнула Валентина. — Почему ты все время упорно навязываешь мне свой образ жизни. Тебе бы на пенсии неплохо подработать в ФСБ! Ты там была бы незаменима.

Под кодовым именем мадам Штирлицева!

— А тебе лучше вообще нигде никогда не работать! — отпарировала мать. — Когда ты сидишь дома, всем жить спокойнее!

В дверях появилась удивленная Танька: в ее доме крики были редкостью.