Женщины могут все
Шрифт:
— Все еще держит вас в неведении?
— Как всегда, — пробормотала Пилар. — Элен, с ней все в порядке, правда? Мне кажется, что это дело с изменением завещания и всем прочим как-то связано с тем состоянием, в которое она впала год назад, когда умер Signore Баптиста.
— Насколько мне известно, La Signora находится в здравом уме и твердой памяти. — Элен поправила очки в черной оправе и улыбнулась своей старинной подруге. — Пилар, как поверенный Терезы, ничего большего я тебе сказать не могу. Даже если бы полностью понимала причины ее поступков.
ГЛАВА 3
La Signora не торопилась выдавать свои планы. Она лично определила меню, желая, чтобы все было на широкую ногу и в то же время непринужденно. На столе стояли вина с калифорнийских виноградников Джамбелли и Макмиллана. И это тоже было тщательно продумано.
Она не собиралась обсуждать дела во время еды. И, к вящей досаде Джины, пускать за стол трех плохо воспитанных детей.
Их отправили в детскую под присмотр горничной, которой Тереза пообещала выплатить сверхурочные и оказать особе благоволение, если та сумеет провести с ними целый час.
Когда она снизошла до разговора с Рене, это было проделано с ледяной учтивостью. Самообладание этой особы вызывало у Терезы ворчливое восхищение. Многих, очень многих на ее месте этот холод заморозил бы насмерть.
Кроме родных и Элен, которую Тереза тоже считала членом семьи, она пригласила на ленч главного винодела (которому безоговорочно доверяла) и его жену. Паоло Борелли служил в калифорнийском отделении Джамбелли тридцать восемь лет. Несмотря на возраст, все называли винодела просто Паоли. Его жена Консуэло, плотная, жизнерадостная женщина с заразительным смехом, когда-то работала у них на кухне.
Последней пришла Маргарет Боуэрс, начальник отдела сбыта компании «Макмиллан». Эта разведенная тридцатишестилетняя женщина мучительно страдала от болтовни Джины и отчаянно мечтала выкурить сигарету.
Тайлер перехватил взгляд несчастной и подбодрил ее улыбкой.
Маргарет улыбнулась ему в ответ. Иногда она так же отчаянно мечтала об этом мужчине.
Когда с едой было покончено и подали портвейн, Тереза откинулась на спинку стула.
— В этом году «Замок Джамбелли» отмечает свое столетие, — начала она, заставив всех замолчать. — Вилла Джамбелли делает вино в долине Напа шестьдесят четыре года. А Макмилланы — девяносто два. В сумме это составляет двести пятьдесят шесть лет.
Она обвела взглядом стол.
— Итого пять поколений виноделов и виноторговцев.
— Шесть, Zia Тереза, — вставила Джина. — С моими детьми — шесть.
— Судя по тому, что я вижу, твои дети станут скорее серийными убийцами, чем виноделами. Пожалуйста, не прерывай меня.
Она подняла бокал, понюхала портвейн и неторопливо пригубила.
— За эти пять поколений наша продукция приобрела славу на двух континентах. Сказать «Джамбелли» значит сказать «вино». Мы создали традицию, однако не забывали о новшествах. Внедряли новые технологии, но не пожертвовали ни качеством, ни своим именем. И никогда не пожертвуем ими. Двадцать лет назад мы стали партнерами, если так можно выразиться, с еще одним прекрасным виноделом. Теперь это партнерство созрело. Пора его фильтровать.
Тереза скорее почувствовала, чем увидела, что Тайлер напрягся.
— Для блага обеих компаний необходимо кое-что изменить. Сегодня начинается новое столетие. Донато…
Тот щелкнул пальцами, демонстрируя внимание.
— Si… да, — поправился Дон, помня, что в Калифорнии тетушка предпочитает пользоваться английским. — Да, тетя Тереза.
— Итальянское и калифорнийское отделения компании «Джамбелли» до сих пор существовали независимо друг от друга По отдельности. Так больше не будет. Ты станешь присылать отчеты главному менеджеру вновь создаваемой компании «Джамбелли — Макмиллан», которая будет иметь штаб-квартиры и в Калифорнии, и в Венеции.
— Что это значит? Что это значит? — выпалила Джина по-итальянски и неуклюже вскочила. — Донато — глава венецианского отделения! Второй человек в компании! Носитель родового имени и твой наследник!
— Моим наследником будет тот, кого назначу я.
— Мы родили тебе детей! — Джина шлепнула себя по животу, а затем возмущенно обвела рукой сидевших за столом. — Троих детей, и это еще не все! Ни у кого в семье нет детей, кроме нас с Донато. Кто будет носить родовое имя после твоей смерти, если не мои малыши?
— Ты торгуешь своей маткой? — ровно спросила Тереза.
— Она плодовита! — взорвалась Джина, не обращая внимания на мужа, который пытался усадить ее на место. — Больше, чем твоя и чем матка твоей дочери! Всего по одному ребенку. А я могу родить хоть дюжину!
— Тогда спаси нас господь. Джина, занимайся своим домом и трать карманные деньги. Но хозяйкой castello тебе не быть. Моего castello, — холодно добавила Тереза. — Бери что дают, а то и этого не получишь.
— Джина, basta! Хватит! — приказал Дон и ударил кулаком по столу. Однако это только подлило масла в огонь.
— Ты старая женщина, — сквозь зубы процедила Джина — В один прекрасный день ты умрешь, а я буду жить. И тогда мы посмотрим! — С этими словами она вышла из комнаты.
— Zia Tereza, scusi, — начал извиняться Донато, но та коротким жестом остановила его.
— Донато, твоя жена не ставит тебя ни в грош, а твоя работа далека от идеала. У тебя будет год, чтобы исправить и то и другое. Ты будешь занимать свой пост в компании «Джамбелли» до следующего сезона обрезки, а там посмотрим. Если я буду довольна, ты получишь продвижение по службе с соответствующим ростом жалованья и премий. Если нет, ты останешься в компании только на бумаге. Я не увольняю своих родственников, но твоя жизнь уже не будет такой легкой, как раньше. Ты меня понял?
Внезапно галстук показался Донато слишком тугим; съеденное готово было взбунтоваться.
— Я проработал в компании восемнадцать лет!
— Двенадцать. Последние шесть я не считаю. Назвать их работой было бы сильным преувеличением. Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься и где проводишь время? Думаешь, я понятия не имею, ради каких дел ты летаешь в Париж, Рим, Нью-Йорк и Калифорнию за счет компании?
Удар достиг цели. Тереза увидела, что лицо племянника покрылось испариной. А потом огорчила его еще раз: