Женщины Абсолюта

Кравчук Константин

В: Я видел, как некоторые люди танцевали во время бхаджана, и они говорят, что такая бхакти-бхава – редкое достижение.

Кришнабаи: Одна молодая женщина во время пения бхаджанов заимела привычку входить в экстатическое состояние и танцевать с другими людьми обоих полов. Таким образом она играла с огнем. Женщина пыталась оправдаться и говорила, что она не может ничего с этим поделать, танцуя под эмоциями бхакти-бхавы. Я предупредила ее об опасности вовлечения в такие чрезмерные эмоциональные проявления

и разубедила ее так делать.

В: В шастрах утверждается, что реализованный человек бесстрашен. Почему тогда вы говорите, что не свободны от страха?

Кришнабаи: Я не знаю, что говорится во всех этих шастрах. Но факт в том, что у меня есть страх. Я, например, боюсь ходить одна в туалет в темноте. В состоянии невежества все мы имеем страх. Мы думаем, что мы – тела и индивидуальности, отдельные от всего остального в мире. Мы боимся, например, воров, змей, тигров, чувствуя, что они могут нам навредить. Но человек на пути, подопечном Богу, делающий интенсивную садхану, одолевает это чувство страха и зачастую расхаживает по лесам и кладбищам ночью. Но это бесстрашие не признак высочайшего духовного достижения, он все еще подвержен игре гун.

Только когда он превзойдет три гуны, упрочившись в абсолютной Истине, он выйдет за пределы и страха, и бесстрашия. В этом состоянии от отождествляет Себя со всем, даже со страхом, и Он также за пределами всего, за пределами страха. Поэтому, когда я боюсь, я также знаю, что я, мой страх и то, чего я боюсь, – Одно. Я осознаю это единство. Я боюсь, и при этом Я превыше страха.

В: Мать, твое сердце должно знать, что я – Твое дитя. И я все еще испытываю всяческие страдания в этой жизни. Ты – Ананта Шакти, бесконечная Сила, а Твое дитя все еще страдает в бедах этого мира! Где же отзывчивость Твоего материнского сердца? Разве Ты не можешь помочь, Мать?

Кришнабаи: Я твоя Мать, пребывающая в твоем собственном сердце, и, конечно, Я присматриваю за тобой со всей заботой и предупредительностью. Положись на меня, и получишь желаемую помощь.

В (c выпавшими волосками Кришнабаи в руке): Я хочу сохранить на память эти твои выпавшие волоски.

Кришнабаи: Нет, выбрось их.

В: Кто-нибудь может по незнанию наступить на них.

Кришнабаи: Пусть наступает. Я повсюду. Я также Земля, и люди ходят по Мне. Так какой вред с того, если они наступят на мои выпавшие волосы?

В: Я оставила моего прежнего гуру – Саи – и приняла нового, Рамдаса. Это неправильно?

Кришнабаи: В то время, когда ты помнишь Папу и твоя любовь течет к нему, разве ты думаешь и печалишься, что не помнишь меня и что твоя любовь не течет ко мне? И когда ты думаешь обо мне и твоя любовь течет ко мне, разве ты печалишься, что ты не момнишь Папу? Нет, потому что ты чувствуешь – то, что направлено к Папе,

направлено также и на меня, потому что ты уверена, что Папа и Я – одно. Твой Саи и Папа также одно и то же. Это как небольшая разница, например между двумя сторонами одного пальца. То, что приходит к нам, достигает также и его, а что идет к нему, достигает также и нас.

В: В твоем присутствии, Мать, меня наполняет такая любовь – любовь ребенка к матери, – что я забываю все формальности, такие как простирания и пр. Я надеюсь, Мать, ты не считаешь это чем-то неподобающим.

Кришнабаи: В этом нет ничего неправильного. Но у тебя должно быть то же отношение и к Папе. Нет – тебе следует постепенно развивать ту же любовь ко всему сотворенному. Это должно быть твоей целью.

В: Когда я встречаю некоторых людей, я чувствую спонтанную любовь к ним, говорю с ними и всячески служу им. Но с некоторыми другими людьми мне не нравится даже говорить. Почему так?

Кришнабаи: Пусть будет как будет. Иногда тебе нравится говорить с кем-то, а с другими – нет. Иногда тебе может нравиться что-то делать, а в другое время – нет. Ты думаешь что-нибудь съесть, но внезапно от этого удерживаешься. Так что не придавай особой важности таким мелочам. Не удерживай свой ум на них.

В: Не могла бы ты обратить все множество грешников в святых?

Кришнабаи: Это одновременно и возможно, и невозможно. Если кто-либо готов принять Милость, Милость может быть ему явлена. Но если он не готов, и Милость лишь окажет давление на него, для него это не будет благом. Слона не запихнуть в маленькую хижину.

В (санньясин): Я задумал построить храм рядом с нашим ашрамом и пришел попросить на это денежную помощь.

Кришнабаи: А зачем тебе строить новые храмы? Разве не достаточно земли для поклонения людей? Если у тебя есть деньги, почему бы тебе не поддержать уже существующие храмы, лежащие в руинах, вместо того чтобы строить новые, которые также будут лежать в руинах? Да к тому же, зачем тебе, санньясину, вообще нужен храм? Разве Бог не пребывает в твоем сердце? Почему бы не сделать этот внутренний храм чистым, так чтобы Бог мог раскрыть Себя в нем? Ты должен направить свою жизнь в такое русло, чтобы у тебя был заметный прогресс на пути духовности. Вот что будет приятно мне.

В (глава храма Сатьябхамы в Дварке): Матаджи, не будешь ли ты так добра приехать в Дварку и посетить храм Сатьябхамы?

Кришнабаи: Я вижу Сатьябхаму здесь, в тебе.

В (санньясин): Матаджи, в каком я состоянии?

Кришнабаи: С тобой все хорошо, только ты немного незрелый.

В: Как превзойти нравящееся и ненравящееся?