Женщина в зеркале
Шрифт:
– Наш союз, друг мой, сулит много новых побед. Ну, а теперь – идемте, нас ждут дела!
– Вам, кажется, нужно быть на заводе? – спросил его Камарели.
– Совершенно верно.
Камарели взглянул на часы.
– Без двадцати час. Меня ждут в правлении. – И, взяв портфель, он последовал за Вайсманом.
Идти с Вайсманом Камарели не хотелось. Но и оставаться дома после неприятного разговора было как-то неловко, поэтому он просто выдумал несуществующее дело в правлении.
Дойдя до угла. они разошлись в разные стороны. Камарели, пройдя один квартал, тут же свернул в переулок и через десять минут был дома.
Он стремительно
В мгновение он обдумал все: между Вайсманом и неизвестной женщиной не может быть согласия. Она любит его, Камарели, только его. Ничем иным он не может сейчас объяснить ее поведение. Во всяком случае, в борьбе с Вайсманом женщина будет его союзницей. Необходимо только как можно скорее увидеть ее, постараться объяснить ей, в чем дело.
Камарели позвонил. Красные круги плыли перед его глазами. Неужели и сегодня она не откликнется на его зов?
Но раздался звонок оттуда – экран засветился, появилась незнакомка. Сегодня она была одета еще ослепительнее. Чудесная радуга окутывала ее, переливаясь и сверкая при каждом движении.
Она смеялась и плавно, словно в танце, взмахивала руками, – видимо, приветствовала Камарели. Затем сняла со стены какой-то аппарат, похожий на радионаушники, и одела его. Камарели посмотрел в ту сторону, куда она протянула руку, и увидел на рамке экрана такой же аппарат, как и в комнате женщины. Он торопливо приложил его к ушам и тотчас услышал мелодичный голос: женщина говорила. Но речь ее была непонятна: «Sanor den Obra. Wen, gara, obran sanoren largo». Лицо ее сияло, светилось искренней радостью.
Когда заговорил Камарели, женщина вся обратилась в слух. Однако он умолк, а с лица ее долго еще не сходило выражение внимания и ожидания – она ничего не поняла. Тогда Камарели снял наушники, кинулся к шкафу, схватил стоящий на нем глобус и поднес к экрану: «Укажите место, где вы находитесь».
Камарели медленно поворачивал глобус. Но женщина, внимательно вглядываясь в него, лишь недоуменно пожимала плечами. Отойдя от экрана, она вышла в смежную комнату и тотчас же вернулась с глобусом в руках.
Черный, испещренный желтыми и белыми полосами глобус медленно вращался перед глазами Камарели, но и он ничего не мог понять.
Он поднял взгляд на женщину, как бы ища у нее разъяснения…
А она стояла в своем радужном наряде, глядя на него большими, странно лучистыми глазами.
Глобус медленно вращался. И когда взгляд Камарели пал на Северный полярный круг, сознание пронзила догадка – Марс!
И в один миг все стало ясным и понятным: он разговаривал с марсианкой, с женщиной, отдаленной от него сотнями миллионов километров: безграничность этой черной пропасти убила в нем всякую надежду, его любовь теряла смысл, оказавшись за рамками реальности.
Лицо Камарели покрылось мертвенной бледностью. Безжизненным, потухшим взором еще раз окинул он незнакомку и как подкошенный упал перед экраном.
Очнулся Камарели в постели, подле него сидел врач и держал его за кисть, следя за пульсом по своим круглым карманным часам.
Потом Камарели увидел Вайсмана. Иностранец неподвижно стоял у окна.
Глава четвертая
ПРОЧИТАННЫЕ ЗНАКИ
Камарели, перенесший тяжелую болезнь, в середине октября, по настоянию врачей, поехал в санаторий на Черноморское побережье.
В конце ноября его навестил Вайсман.
Мучимый угрызениями
Встреча с Вайсманом была первой после долгого перерыва – врачи очень неохотно разрешали навещать больного. Теперь, правда. Камарели окончательно поправился, и только бледное осунувшееся лицо говорило о перенесенной болезни.
– Вы, конечно, сердитесь на меня, – усаживаясь в кресло, обратился к Камарели Вайсман. – Я не до конца был откровенен с вами, но, надеюсь, вы поймете, что причиной этому была лишь наша профессиональная осторожность. Мне хотелось подытожить все опыты, чтобы самому исправить возможные ошибки.
– Напротив, – смущенно потупив голову, отвечал Камарели, – это я должен извиниться перед вами за свое ребяческое поведение. Я поддался внезапному порыву, помешал вам и готов теперь принять любое наказание.
– Я очень рад, что вы уже здоровы и, вероятно, скоро сможете приступить к работе, – не обращая внимания на его покаянный тон, ответил Вайсман.
– Через две недели надеюсь быть в Тбилиси. Я и здесь уже понемногу начинаю работать, – Камарели указал на тетради, лежащие на столе.
– Поэтому-то, наверно, меня и пропустили сюда, что вам уже разрешено заниматься. Экран почти готов, и я ожидал лишь вас, чтобы вынести ему окончательный приговор.
– Знаете, меня больше всего занимает вопрос: каким образом на Марсе оборудовали точно такой же экран, как и в нашей лаборатории? – не отвечая ему, продолжал Камарели.
Вайсман отозвался не сразу.
– На объяснения потребуется очень много времени, боюсь утомить вас, проговорил он после паузы.
– Неужели я так уж плох?
– Значит, вы разрешаете?
– Я весь – внимание.
Вайсман вынул из портфеля, который он принес с собой, несколько книг и тетрадей, разложил их на столе и, закинув ногу на ногу, обратил на Камарели сверкающие стекла очков.
– Ваша гипотеза о прямолинейном излучении электромагнитных волн навела меня на мысль, что проблема телевидения между двумя планетами [12] может быть разрешена с большим успехом, нежели даже между двумя точками земного шара. Прямолинейное движение лучей затрудняет их использование для телевидения на Земле. Поэтому я построил свою работу по иному принципу. Как известно, расстояние между Землей и Марсом сокращается часто весьма значительно. Именно в это время, не теряя своей первоначальной силы, пучок параллельных лучей с Земли легко дойдет до Марса. Но, чтобы уловить эти лучи, необходимый передатчик и приемник.
12
«…проблема телевидения между двумя планетами может быть разрешена с большим успехом, нежели даже между двумя точками земного шара».
Учитывая особенности распространения ультракоротких волн, нужно согласиться с автором при условии повышения на несколько порядков мощности передающей и чувствительности приемной части межпланетной линии телевизионной связи. В наши дни мы являемся свидетелями успешного осуществления передачи изображения с советских космических кораблей.