Женить принца
Шрифт:
– Зельевары… - прошептала Хелен, просматривая последнюю иллюзию из тех, что доставили герцогу Скалигерри, и вспоминая каждое мгновение этого дня.
Еще в воздухе к ним подлетели карликовые драконы, таща за собой корзину с огромным воздушным шаром. Они пересели. Было немного страшно и очень высоко, но зато их доставили прямо в долину. Большие драконы, собратья Мэдда, не могли приземлиться так близко, они улетели дальше, к Радужным горам.
И вот теперь они пили кофе из крошечных хрустальных чашек в знакомом доме с выпуклыми окнами,
– Где Мэдд? – спросила Хелен.
Чувствовала она себя хорошо, но голос все еще дрожал. Тишина пугала. Айк, Ранс Тиберин, Дурдень и Реньер – все они молчали, изредка угощая Смерть сыром.
Смерть жевала лакомство, скептически закатывая глаза, мол: «Слушайте, может, хватит уже? В конце концов, все же обошлось?!»
– Мэдд полетел к морю, - ответил Олеф, отламывая Смерти еще кусочек. – Он должен выплюнуть пламя. Лучше – над морем. Так никто не пострадает. Драконы боялись за людей. Но все обошлось, как мы видим. – Зельевар кивнул на иллюзию с места событий.
– Так значит, все в порядке?
Хелен никак не могла понять, почему у Айка и Дурдня такие печальные лица? Наконец, Айк заговорил. Тихо. Неторопливо.
– Хелен… Дело в том, что Мэдд… Он пожертвовал собой.
Боль обожгла легкие. Стало трудно дышать.
– Нет! Мэдд жив. Я знаю. Смерть знает! И я… я чувствую.
Айк и Дурдень переглянулись, и в их глазах мелькнул лучик надежды.
– Пламя мертвого дракона не так-то просто держать в себе… Каждое мгновение выжигает изнутри. Мэдд унес пламя подальше ото всех, но сам он может погибнуть.
Дурдень медленно снял очки и положил их перед собой. Айк закрыл лицо руками, и продолжил:
– Вальпнер проклят драконами. Я не знаю, что они с ним сделают. Разорвут на тысячи мелких частей и развеют в Радужных горах, сожгут, не оставив даже пепла, или бросят вечно скитаться в Хрустальных лабиринтах, лишив магии. В любом случае тот, кто убил дракона, заслуживает и большего.
Айк сказал это с вызовом, но никто и не думал ему возражать, а Хелен, зажмурившись изо всех сил, мысленно просила оставить Мэдда в живых. Зельеваров, Хранителей, Небо, Хрустальные горы, отца и мать, что на небесах и наверняка должны ее услышать. Просила Дыхание смерти, обещая собственную душу взамен. Все, что угодно, только бы сердце дракона билось и дальше. Пожалуйста…
Дверь с жалобным скрипом распахнулась. Дигг вошел тяжелыми шагами, остановился посреди комнаты, медленно стянул с головы капюшон. Черное от боли обветренное лицо. Борода в слезах.
– Мэдд… - прохрипел возница.
– Нет! – Хелен вскочила. – Это неправда! Он жив! Жив! Я чувствую! Смерть?! Смерть, ну скажи им!
– Мэдд совсем плох, герцогиня Адорно, - прошептал возница, будто извиняясь.
Айк и Дурдень, не сговариваясь, встали и вышли вместе с Диггом. Хелен, Смерть, Скалигерри и Ранс переглянулись.
Вскоре все семеро уже бежали к воздушному шару. Пока
– А как вы добрались до нас?
– Драконы. Их много.
От мыслей и бешеного пульса ей казалось, что все вокруг происходит слишком медленно. Лениво плывут по небу облака, будто мечтают о чем-то. Медленно-медленно катится слеза по щеке…
Даже тогда, когда они, наконец, спустились на узкую тропинку, ведущую сквозь горы туда, куда огромным пестрым облаком уже летели карликовые драконы, ей казалось, что все они бегут слишком медленно. Ей казалось, что надо быстрее. Зачем? Куда?
Хелен перестала понимать, что происходит. С трудом переставляя ноги, задыхаясь, стараясь заглушить стук крови в висках, она могла лишь повторять про себя просьбу оставить дракона в живых.
– Ууууууууууу! – приветствовали сородичи Смерть.
– Уууууууууу… - отвечала она им.
Хелен устала. Ноги и спина ныли, сердце трепыхалось где-то возле горла, кружилась голова. Странно. Драконы же рядом! Ах да… Зелье. Она не приняла его, а саквояж остался на ипподроме…
– Хелен… Хелен!
– Любимый… - голос Скалигерри – последнее, что она услышала.
– Хелен! Хе-лен! Открывайте глаза! Вам уже лучше! – требовательный голос Олефа Дурдня выдернул из темноты.
– Что со мной?
– Ничего из ряда вон выходящего. Перед этой чудовищной выходкой Вальпнера вы забыли принять поддерживающее зелье. Наверняка оно осталось в саквояже, который остался на ипподроме. Вот, пейте! Я сварил вам новое!
– Все так и есть… Спасибо, профессор.
– О! Что вы! Я не профессор! Никогда не стремился иметь это звание. Кажется, у меня зеленый плащ? Я плюю на регалии, Хелен, они мне не нужны! Самый эффективный плащ зельевара – из чешуи дракона. Вот я сделаю вам такой, и вы оцените! Обязательно оцените!
– Я… Мне бы хотелось учиться у вас!
Хелен не могла поверить в то, что она, наконец, это сказала. Сколько раз репетировала эту фразу, готовилась, переживала. И вдруг раз – и выпалила одним махом!
– Я буду счастлив, Хелен. Это честь для меня. Вы смелы, любознательны. Отважны и талантливы! Рад! Очень, очень рад!
Олеф двумя руками взял ее ладони в свои и осторожно сжал.
– Вам лучше? – поинтересовался зельевар.
– Да. Спасибо! Намного…
– Отлично! А теперь оглянитесь вокруг, Хелен.
– А что слу…
Слова застряли в горле. Видимо, она упала в обморок пока они шли, и Скалигерри принес ее сюда на руках. Огромная плоская площадь высоко в горах, в десятки раз больше королевского ипподрома. Драконы. Огромные. Величественные. Они стояли вокруг, склонив головы. Яркими цветными группками то тут, то там мелькали их карликовые собратья.
– Смерть! Где она?
– Не бойся, - голос Скалигерри успокаивал. – Смерть среди своих. Ей ничего не грозит.
– Ууууууууууу!