Женихи из Брэнсона
Шрифт:
Коллектив подобрался дружный, из разных институтов: доктора, кандидаты и даже несколько студентов-дипломников, охотно составляющих компанию Маше в небезопасном подводном плавании. Все члены экспедиции, отдаваясь любимому делу, интенсивно работали днем и веселились по вечерам. Побаиваясь сухаря-профессора, собирались в маленьком салоне, крутили модные пластинки с Великановой и Кристалинской, читали стихи Евтушенко, Вознесенского, курили модные сигареты «Новость», с жаром обсуждали тайны Бермудских островов, до которых было просто рукой подать. Строили планы о том, как уговорить
Маша, накрахмалив по моде широкую ситцевую юбочку и надев туфли на маленькой шпильке, каждый вечер спешила на шумные сборища. Ей нравилось такое времяпрепровождение, здесь можно было не только дать выход пылкой страсти к науке, но и пококетничать с приятными молодыми людьми.
Один из студентов, откровенно поглядывая на стройные Машины ноги с круглыми коленками, вдохновенно пел под гитару: «На тебе сошелся клином белый свет…».
Кончились все эти посиделки неожиданным поворотом в Машиной судьбе. Профессор пригласил девушку к себе в каюту на чай и, предложив по рюмке армянского коньяка, недвусмысленно намекнул, что в экспедицию он ее взял вовсе не для этого сопливого парня, а как бы… для себя! Потом пошло-поехало: разомлев от выпитой полбутылки, профессор стал гладить ее по коленке, подбираясь к трусикам. Она еле вырвалась, сославшись на временное женское недомогание.
— Конечно-конечно, — поверил профессор, деликатно решив потерпеть.
Белокурая, свеженькая, многообещающая аспирантка оказалась в ловушке — отказать профессору означало не только погубить карьеру, но и создать себе невыносимые условия на время экспедиции. Рассудив по-взрослому, Маша решила потянуть сколько получится. Но не тут-то было.
Через пару дней к ней в каюту постучал ничего не подозревающий влюбленный студент.
— Тебя Владимир Евгеньевич просит зайти, — сообщил он.
— Сейчас, — прокричала в ответ Маша, у которой все внутри похолодело.
Она перебрала свою нехитрую одежонку: все вещи едва доходили до колен. Мини-мода шествовала по миру, набирая обороты в Москве. «Жаль, что не решилась взять брюки», — подумала Маша. В столице в брюках женщин не пускали ни в одно общественное место, про занятия и речи быть не могло. «Тлетворное влияние Запада», — так охарактеризовали брючную моду комсомольские активисты. Правда, самые смелые девчонки прорывались в брюках на танцы, только потом их демонстративно выводили, что называется, под белые ручки. «Сейчас бы брюки очень пригодились, — с сожалением подумала девушка, — тогда бы ему до меня не добраться». Наивная мысль не оставляла Машу, и она снова взглянула на вешалку. «Тренировочный костюм!» — обрадовалась аквалангистка и тут же облачилась в спортивную форму.
— Это еще что за маскарад? — недовольно поинтересовался профессор, увидев закутанную по уши в теплый шерстяной костюм аспирантку.
— Мне что-то нездоровится, знобит, — пожаловалась Маша, действительно начиная трястись от страха.
— Много времени проводите под водой, — сердито пробурчал Дегтярев. — Вам бы посидеть поработать со
— Да, — подтвердила Маша, вспомнив, что действительно показывала врачу пятно на бедре, похожее на ожог.
— С этим шутить не стоит, — поучал Дегтярев.
— Да ничего страшного, — испугавшись, что профессор может запретить ей заниматься любимым подводным плаванием, возразила девушка. — Это небольшое пятнышко.
— Тогда давайте выпьем коньячку, — вдруг забыв о Машиных недугах, предложил он.
— Владимир Евгеньевич, я не люблю коньяк, — попробовала было возразить Маша.
Уже опорожнив свою рюмку, Дегтярев ехидно поинтересовался, перейдя на «ты»:
— А я слышал, что в своей компании ты не отказываешься?
«Кто-то донес», — промелькнуло в голове у девушки, но сейчас ей было не до разоблачений.
— Я бы выпила вина. — Маша решила потянуть время.
— Прошу, — с готовностью отозвался он и выудил из шкафа бутылку «Цинандали». — Устраивает?
— Спасибо, — потухнув, поблагодарила Маша и отпила налитое ей вино из бокала.
— Ну, покажи, что у тебя за аллергия. — Профессор вплотную подошел к девушке и попробовал расстегнуть молнию на куртке от тренировочного костюма.
— У меня не здесь, — почти выкрикнула Маша.
— А где? — дыша в лицо коньяком, требовательно наседал профессор.
— На бедре, — еле слышно прошептала она, чувствуя, что на этот раз выкрутиться будет еще сложнее.
— А! — обрадовался профессор. — Давай снимай свои штанишки.
— Вы же не врач, — возмутилась Маша.
— Зато я могу подсказать, какой род водорослей дает такую реакцию, — заявил Дегтярев и резко потянул за резинку на талии.
Не выдержав такого натиска, резинка лопнула, и Маша в одних трусиках, с голыми ногами предстала перед очами пожилого мужчины.
Присев перед ней на колени, Дегтярев обнял ее и принялся целовать голые бедра, царапая жесткой щетиной нежные места.
— Я сделаю для тебя все, — бормотал он, — только не вырывайся, ты будешь моей правой рукой…
Маша с ужасом смотрела на лысину с редким седым зачесом набок, которая мелькала между ее ног.
— Ты божественно красива, не отталкивай меня, — задыхаясь, шептал Дегтярев.
Бокал с вином выпал из рук девушки и со звоном укатился под кровать. Порванные трусики валялись на коврике. От омерзения Маша на какое-то мгновение потеряла контроль, перестав сопротивляться.
Воспользовавшись этим, Дегтярев подтолкнул ее к кровати и с силой запрокинул на спину. Заткнув рот пьяным поцелуем, он вжал ее тяжестью своего тела в жесткий матрас.
На миг освободившись от его мокрых губ, девушка изо всех сил закричала, но шум двигателей заглушил ее.
— Будь умницей, — пробовал уговорить ее профессор, — и ты станешь самой счастливой девушкой… У тебя такая бархатная кожа, тебе уже кто-нибудь говорил об этом?
— Нет, — беспомощно выдохнула Маша, — прошу вас, у меня еще никого не было.