Жених для васконки
Шрифт:
И если минуту назад маркиза хотела возмущаться, но, услышав последние слова мужчины, передумала. Дело государственной важности! Могли ли мы подумать еще в начале года, что разные события, важные для страны, будут крутиться вокруг нас? А я… я так вообще, храню не одну тайну!
Но, даже если меня будут пытать, я не открою ни одной! Представила, как меня окружают враги, те самые спанцы, и, тыкая в меня огромными вилками, требуют открыть самые страшные и важные секреты. Я все никак не могла представить должного оружия спанцам, ну не благородные же шпаги! Дикари должны сражаться каким-то диким и пугающим инструментом. Однозначно! Так все учебники
— Давайте зайдем к вам в апартаменты, мадемуазели.
— Но у нас занятие, месье Густав… — робко напомнила Аврора и мы разом сникли.
Оставаться на выходных в академии не хотелось. Большинство учеников разъезжалась по домам, и кто обратит внимание, если три студентки не спустятся к завтраку? Враги смогут навредить нам, а никто даже не будет знать. Моя фантазия правда пасовала перед тем, как это сделают, но думаю у шпионов она более красочная, чем у меня.
— Я поговорю с учителем, и наказания не будет, сейчас важно докопаться до истины.
Мы с девочками переглянулись и кивнули. Месье Петер прав! Как мы можем думать о месье Густаве и о том, что он будет кричать, когда совсем рядом с нами разгуливает убийца?! Ведь просто чудо, что Лу не сломала себе шею, а отделалась синяками.
— Я сначала подумала, что вы пришли нас встретить, чтобы проводить в городской дом де Вержи, — заметила Полин, которой, по-видимому, было неуютно в гнетущей тишине.
— Нет, мадемуазель, вас должен был встречать другой человек, — покачал головой менталист, — у старших чинов менталистов много обязанностей, и, думаю, месье де Грамон не был бы рад, если бы я отодвинул их, даже чтобы сопроводить Вас.
Почему-то при этом мужчина покосился на меня, словно это я могла быть причиной неудовольствия месье де Грамона! У «Цепного пса» нет ни одного повода, чтобы злиться на меня!
— Нам было бы страшно ехать с незнакомым человеком, — с укором ответила Аврора, выражая общие мысли.
— С вами бы отправился месье Ноэль. Надеюсь, вы достаточно доверяете барону?
— Месье Ноэль?! — воскликнула я, невольно привлекая всеобщее внимание.
Ноэля я с момента переезда видела редко: юноша занимался по какой-то ускоренной программе, и учителя не уставали хвалить его, ставя даже нам в пример, говоря, что не все переведенные из провинции показывают плохие результаты. Но разве можно сравнивать? Даже в нашей глуши мальчиков учили добросовестнее, и у них было больше возможностей!
Правда месье Ноэль отправлял мне записки каждый день… о которых я, к стыду своему, подругам не рассказала. И, казалось бы, в этих посланиях ничего такого не было, но только от мысли, что придется поделиться моим секретом с остальными, становилось неуютно. Наверное так же чувствовала себя и Аврора, когда не хотела рассказывать нам, что месье де Армарьяк сделал ей предложение. Одно между нами есть огромное отличие — я же не влюблена в месье Ноэля! И месье Ноэль в меня… в посланиях некроманта же ни строчки о чувствах! Просто это такая особенная дружба.
Ну не могу же я девочкам рассказывать о чужих секретах?! О том, как проходят его учебные дни, как раздражает его один из одногруппников и даже о том, как вечерами он вспоминает наши проказы в старой академии. О последнем Армель точно не стоит знать: маркиза же считает, что я самые страшные и рискованные вещи творила только под ее «присмотром». Это конечно ужасно, ведь я поступаю некрасиво, обманывая подруг,
Месье Петер удивленно посмотрел на меня, словно удивился моим мыслям. Но я же видела, на груди менталиста висел специальный амулет и он не снимал его ни на минуточку. Значит, он точно не слышал о чем я думаю!
— А разве месье Ноэль смог бы защитить нас? — неуверенно отозвалась Армель.
— Между прочим, Ноэль лучший на потоке! И месье де Грамон говорил…
Все девочки разом повернули ко мне головы и я, занервничав, замолчала. Действительно, что это я?
— Я хотела сказать, — пробормотала, отводя взгляд, — что месье де Грамон никогда бы не рискнул нашим благополучием. И если он решил, что месье Ноэль станет для нас хорошим провожатым, я думаю, нам стоит больше доверять месье де Грамону?
— Ты права, Эвон, — вздохнула Аврора, — но как-то страшно, особенно после сегодняшнего утра.
Мне показалось, что взгляд менталиста потяжелел. Неужели ему не понравились мои слова. Но почему? Как жаль, что я не могу задать ему прямого вопроса! Я прикусила губу, раздумывая как моя вспышка могла выглядеть со стороны.
Когда мы подошли к лестнице откуда упала Лу, все разом уставились на верхнюю ступеньку, которая сверкала чистотой. Ни следочка масла! Но как?! Даже когда мы спускались, оставались еще потеки, так что приходилось поднимать юбки, чтобы не запачкать подол. И мимо нас никто не проходил. Ни единой живой души. Мистика! Менталист покачал головой и сделал какой-то пасс рукой над ступеньками, после чего нахмурился. Но мы же видели! И Полин тоже!
— Может быть нам показалось? — шепотом спросила Аврора, во все глаза разглядывая ступеньку.
— Всем разом? — удивилась Полин, — вы же тоже видели!
— Но сейчас то ничего! — все тем же шепотом отозвалась Армель, косясь на менталиста. Как бы мужчина не решил, что мы сочиняем.
Месье Петер же тем временем открыл двери в наши с девочками апартаменты и, пропустив нас вперед, огляделся, словно боялся, что за нами могут наблюдать.
Мы не стали дожидаться приглашения и, бросив созерцание ступеньки, зашли в комнаты. Не думаю, что правила приличия допускают нахождение мужчины в покоях юных девушек, но это же месье Петер! Я чувствую себя рядом с ним совершенно спокойно. И мы же никому не собираемся рассказывать о нашем поведении.
Девочки заняли места за столом. И так как Полин села на мой стул, я отошла к окну и опустилась на банкетку. Меня, конечно, немного кольнуло раздражение: какое право имела Полин садиться по правую руку от Армель, ведь это всегда было мое место! Но я решительно заставила внутренний голос замолчать: Полин как непосредственная участница утренних событий, наверное, должна быть поближе к менталисту.
— Итак, мадемуазели, чтобы исключить какие-либо недоразумения, я сниму амулет, готовы?
Посмотрел при этом мужчина почему-то на меня. Я пожала плечами. Какая разница то? Разве может быть что-то в наших мыслях страшное: про измену королевству, или скажем, про предательство родных? А все остальное, разве оно стоит внимания! Будто бы в академии, пару недель назад, месье Петер не наслушался на годы вперед разных девичьих мыслей. Он же не ждет от нас, что мы ежеминутно будем думать только о разных важных для мужчин вещах: скачках, сражениях на мечах и прочей, не очень интересной ерунде?