Жена в нагрузку
Шрифт:
Эстрелла была поражена, обнаружив, что этот образ заставил ее сердце биться сильнее. Она никогда не испытывала прежде ничего подобного. Даже с Карлосом.
Воспоминание о Карлосе всегда волновало ее. Даже, несмотря на то, что прошло столько времени.
Но и Карлос никогда не мог заставить ее почувствовать себя так, как сейчас.
Эстрелла не могла этого понять. Что-то в этом мужчине затронуло ее женские струны.
— Есть проблема, у нас есть проблема.
Голос Рамона Дарио вернул Эстреллу к реальности, мгновенно разрушив все ее эротические
— Что значит «у нас»? Почему вы обобщаете?
— Потому что ваш отец настаивает на этом.
И хотя Эстрелла от всей души хотела, чтобы этот разговор закончился как можно скорее, она с удивлением поняла, что ее так и подмывает поднять руку и жестом остановить Рамона Дарио. Чтобы он не сделал ей предложения, прельстившись обещаниями богатства, на которые был так щедр ее отец.
Если он сделает ей предложение, придется отвечать.
А ее ответ только «нет».
Она всегда отвечала «нет». С тех пор, как отец вознамерился освободить ее от тени прошлого. Он мечтал, чтобы она заключила респектабельный и финансово надежный брак. Если Рамон Дарио считал ее частью деловой сделки, дополнением к телевизионной компании, тогда он получит тот же ответ, что и остальные претенденты.
«Нет».
И хотя такое решение было для Эстреллы Медрано окончательным, у нее возникло крохотное чувство сожаления. В первый раз с тех пор, как ее отец начал эту ужасную матримониальную компанию, ей стало интересно…
— Ваш отец предложил цену, которая меня вполне устраивает, — продолжил Рамон, приняв ее молчание за одобрение. — Признаюсь честно, мне очень хочется получить эту компанию! Но есть одно условие сделки, которое касается непосредственно вас. Ваш отец требует, чтобы я женился на вас. Без этого он не продаст мне компанию.
Все ясно, вздохнула Эстрелла, значит, и сейчас она скажет «нет», хотя, по правде говоря, ей вдруг захотелось узнать поближе этого мужчину.
Эта крошечная, дурацкая надежда появилась из ниоткуда. Ей почему-то вначале показалось, что Рамон Дарио воспринимает мир иначе, чем все ее предыдущие женихи, но после этих слов она поняла, что он ничем не отличается от остальных. Такой же жадный, жестокий, стремящийся, во что бы то ни стало, получить желаемое, причем не важно, каким способом. И ее чувства были ему совершенно безразличны.
— Эстрелла, — продолжал Рамон, — вы слышали, что я сказал? Ваш отец хочет, чтобы я женился на вас.
— Я знаю, — сказала она тихо.
Так тихо, что сначала он даже не понял ее. Но через мгновение слова сеньориты Медрано дошли до него.
— Вы знаете? — как эхо повторил Рамон, не в состоянии поверить в то, что он услышал.
Почему она так спокойна? Так безразлична к тому, что будет потом. А вдруг она является частью этого плана? Эта мысль заставила его почувствовать себя куском мяса на прилавке магазина. Комок застрял у него в горле.
— Я не ослышался? Вы сказали, что знаете? Знаете, что ваш отец хочет, чтобы я женился на вас?
— Да.
Спазм в горле стал еще сильнее.
— И как вы узнали?
Эти слова тронули Эстреллу Медрано. Серые глаза Рамона воинственно сверкали.
— Хорошо, вы получите объяснения, но предупреждаю, они вам не понравятся! Вы думаете, вы первый? Вы думаете, вы единственный мужчина, которого мой отец пытается купить мне?
— А разве нет?
Она так яростно тряхнула головой, что черные волосы разлетелись, а лицо побледнело.
— Вы даже не второй и не третий.
Собиралась ли она побольнее ударить его по самолюбию, назвав поименно всех мужчин, оказавшихся в этой роли до него?
— Избавьте меня от излишних деталей, — произнес он с раздражением. — Просто назовите, сколько же их всего было.
Рамон был явно смущен — Эстрелла была совсем не такой, какой он ее себе представлял.
По его мнению, она должна была быть хрупкой, чувственной и немного диковатой. Яркая одежда и вызов в глазах…
Но она оказалась высокой, стройной и элегантной. Красиво очерченное овальное лицо с высокими скулами, точеная фигура, изящные ноги в простых черных лодочках — олицетворение красоты и сдержанности! Только каскад густых шелковистых волос, черных и блестящих, был не подконтролен ей.
Да, что и говорить, Эстрелла была прекрасна и чертовски сексуальна, но холодна и тверда, как бриллиант.
Если раньше он не верил в сказки, которые про нее рассказывали, то теперь сразу поверил в них. О да, он поверил им!
— Сколько?
— Десять. До вас здесь было девять других. Вы — десятый.
Услышав, как он тихо выругался себе под нос, она слегка склонила голову, но больше никакой реакции.
— Я предупреждала, что вам это не понравится.
— Черт побери, вы правы, мне все это не нравится! — прорычал Рамон. — Мне не нравится ситуация, в которую я влип, мне не нравится ваш отец, играющий роль сводни, и мне не нравитесь вы! Я не люблю, когда мной так откровенно манипулируют!
— Я вовсе не манипулировала… — начала она, но ее голос умолк, когда она увидела выражение злобы на его лице.
— Но ведь вы знали про замыслы вашего отца.
— Да, знала, — согласилась Эстрелла.
— А вы не подумали, что было бы вежливо сразу мне об этом сказать?
Его слова заставили девушку гордо вскинуть подбородок, черные глаза загорелись, и весь вид ее говорил о том, что подобных вопросов она не потерпит!
— Не вам говорить о вежливости! Или о том, что я должна или не должна была говорить вам! Ведь вы сами согласились следовать плану моего отца!
Но Рамон не соглашался. Он четко знал, как должен поступить с того самого момента, когда Альфредо Медрано сделал ему это ужасное предложение. Впрочем, это было даже не предложение, а приказ старого властного человека, уверенного в себе. Который принимает решение и думает, что каждый будет счастлив, выполнить его.