Жена тигра

Обрехт Теа

— А на перекрестках-то почему? — спросил я.

Он явно был удивлен моей неосведомленностью и ответил:

— Там пересекаются не только дороги, но и жизненные пути людей, происходят главные перемены в их судьбе. В данном случае жизнь сменяется смертью. Как раз на перекрестках мой дядя и встречается с ними по прошествии сорока дней.

— Зачем они в таком случае приходят на кладбища?

— Иногда покойники настолько сбиты с толку, что не знают, куда им идти, и, естественно, стремятся поближе к собственным телам. Там я и начинаю их собирать.

— Как это?.. — спросил я.

— Я стараюсь сразу помочь хотя бы нескольким, —

пояснил он. — Для этого и прихожу в такие места, где их, скорее всего, можно найти. В больницы. В церкви. На шахты, где они порой падают замертво. Я собираю их и в течение сорока дней держу при себе, а затем веду куда-нибудь на перекресток и оставляю там — для дяди.

— При вас и сейчас такие имеются? — спросил я.

— Зачем вы так, доктор! — Он был явно разочарован.

Мне стало стыдно. Уж больно небрежно я отозвался о мертвых.

— Зачем же вы их собираете, если они все равно уйдут к нему? — поинтересовался я.

— Потому что так для него легче, — ответил бессмертный человек. — Он знает, что они в безопасности, скоро окажутся в его власти. Ведь порой души начинают скитаться, так и не находят пути домой и по окончании сорока дней становятся заблудшими. Вот тогда их действительно очень трудно отыскать. Души начинают полниться злобой и страхом, обращают все это на живых, на тех, кого когда-то любили. — Голос Гайле звучал так печально, словно он говорил о собственных потерявшихся детях. — Тогда приходится действовать живым. Они откапывают тела умерших, благословляют их и снова хоронят вместе с имуществом покойного. Деньги для мертвого в могилу кладут. Порой это помогает, иногда заставляет душу покойного вернуться и вместе со мной пойти к скрещению дорог, даже если со дня смерти этого человека прошло уже много лет. — Он вздохнул и прибавил: — Признаюсь, все это время я не переставал надеяться, что мой дядя простит меня.

Тут я подумал, что если это действительно так — хотя такого попросту быть не может! — то он весьма удачно выбрал время и место, чтобы рассказать эту историю, представить себя великодушным и исполненным желания помочь страждущим, тогда как на самом деле все его усилия направлены исключительно во благо самому себе.

Но вслух я, естественно, этого не сказал, только спросил:

— Зачем вы рассказываете людям, что они скоро умрут?

— Чтобы они могли подготовиться, — без промедления ответил он. — По-моему, так им гораздо легче. Понимаете, ведь всегда возникает борьба. Но если человек знает, уже успел об этом подумать, то он вряд ли станет так отчаянно сопротивляться.

— Все же как-то нехорошо пугать умирающих, выделять их из числа других людей, да еще и для наказания, — заметил я.

— Но смерть — вовсе не наказание! — воскликнул он.

— Это только для вас! — резко ответил я, чувствуя, что здорово разозлился. — И лишь потому, что вам-то в ней отказано!

— Мы с вами так и не достигли понимания, — констатировал он.

Впрочем, Гайран и раньше это говорил, но всегда с удивительным терпением пытался еще что-то прояснить для меня.

— Мертвых прославляют, любят. Они многое дают живым. Ведь если вы что-то зарыли в землю, то всегда знаете, где это найти, не правда ли, доктор?

Я хотел уже сказать ему, что и живых порой не меньше прославляют и любят, однако наша беседа и без того уже слишком затянулась. Похоже, он тоже так считал.

— А теперь, доктор, я должен попросить вас выпустить меня отсюда, — сказал Гайле, и голос у него звучал так, словно

он только что встал из-за обильной трапезы.

— Но я не могу вас выпустить, — сказал я.

— Вы должны. Мне необходима вода.

— Это невозможно. Неужели вы думаете, что я, если бы у меня были ключи, не выпустил бы вас или, по крайней мере, не принес бы вам воды?

Впрочем, я и сам немного в этом сомневался. Конечно, не сказал вслух, но подумал, значит, был, наверное, даже рад, что он не может оттуда выйти и забрать у меня мою книгу. Впрочем, я по-прежнему не верил, что проиграл пари, и считал, что если он все-таки отберет у меня «Книгу джунглей», то это будет несправедливо.

Я сказал ему, как бы заранее оправдывая себя:

— Вы можете предположить, что я вам поверил, но это не так. Подумайте, как я могу взять на себя ответственность за то, что выпущу на волю человека, который явился сюда для того, чтобы вести моих пациентов навстречу смерти?

Бессмертный человек рассмеялся.

— Так они же все равно вскоре умрут, даже если я навсегда здесь останусь. Я вовсе не веду их навстречу смерти, просто облегчаю их переход в иной мир. Так что на всякий случай запомните, доктор!.. Их будет трое — тот, с сильным кашлем, затем тот, что болен раком печени, и тот, у которого якобы несварение желудка.

Я вдруг подумал, что мы с ним играем в какую-то игру типа морского боя, только не с кораблями, а с умирающими. Я позволяю ему этим заниматься, словно надеясь немного развеселить, поднять его дух.

Но он вдруг совершенно серьезно напомнил мне:

— Итак, доктор, в следующий раз вы обязательно должны будете отдать мне то, что проиграли.

Я еще довольно долго сидел у той щели, но за стеной было тихо. Я решил, что он уснул, встал и снова совершил обход своих подопечных. Честно признаюсь тебе, Наталия, в ту ночь они действительно умерли один за другим, именно в таком порядке. Сперва тот, что кашлял, затем раковый больной, а следом и третий, с желудочными проблемами. Последний отходил уже тогда, когда стали возвращаться монахи. Они помогли мне, совершили необходимые обряды, закрыли покойным глаза и скрестили им руки на груди. Больные и умирающие люди, лежавшие вокруг, с тревогой и ужасом смотрели на все это, чувствуя, что смерть совсем рядом, и спрашивая меня глазами: «Ведь сейчас еще не моя очередь, правда, доктор?»

Когда я вернулся к соседней келье, чтобы проверить, как там бессмертный человек, монахи уже успели открыть двери и выпустить всех пьяниц на волю. Но разумеется, моего знакомца и след к этому времени простыл.

Глава седьмая

Мясник

Лука и Йово вернулись с горы и принесли с собой ружье геройски погибшего кузнеца. Насчет загадочных обстоятельств его гибели они старались не распространяться и сквозь зубы бормотали что-то мало похожее на правду, зато храбрость кузнеца в последние мгновения жизни превозносили до небес, так что еще много лет после окончания войны в окрестных селениях рассказывали невероятные истории о стойкости и удивительной меткости героя. Тут мой дед наконец-то вздохнул с облегчением. Он сразу догадался, что охота на тигра была неудачной. С мучительным нетерпением ожидая возвращения охотников, которых не было в деревне почти целые сутки, он все время вспоминал свою встречу с тигром в коптильне и никак не мог найти ответа на вопрос: что там делала эта девушка? Неужели она с самого начала была там?