Жена самурая
Шрифт:
– Да. А вы откуда…
– А жена его при обыске упоминала имя ученицы, я еще подумал – надо же, как тебя зовут. А это, выходит, ты и была. А что сейчас ты делаешь в его квартире?
– Я с его женой хорошо общаюсь, она сейчас к отцу уехала, а я тут пока.
– Ты это, Паршинцева… – вдруг понизил голос Карепанов. – Аккуратнее бы там… Отец-то у нее знаешь кто? Криминальный авторитет Фима Клещ – может, помнишь, пару-тройку лет назад на него два покушения было совершено? Все газеты трубили, все каналы местные.
– А раз не доказано, то вы ведь и права не имеете! – неожиданно для себя взревела Ольга, оскорбленная почему-то сплетническим тоном оперативника. – Любой юрист знает: пока нет решения суда – никто не имеет права…
– Заговорила! – рявкнул в ответ Карепанов. – Я тебя предупредил! А ты мне звонишь сейчас потому, что нашла улику – прямую улику, доказывающую причастность Акелы к убийствам бомжей! Так что не читай мне тут моралей и убирайся от греха подальше из этой хаты! – с этими словами Карепанов швырнул трубку.
Ольга опустилась на низкую тахту и обхватила руками голову. Вот, значит, как все обстоит на самом деле… Выходило, что Саша не совсем обычная преподавательница, а Александр Михайлович и вовсе связан с криминалом. И именно потому, возможно, он не сразу согласился обучать ее. Хотя… согласился ведь. Как там Карепанов сказал – «не доказано за ним ничего»? В голове начался полный сумбур, и Ольга захотела оказаться дома, в собственной комнате, в своей постели. Решив не дожидаться Сашу, она наскоро оделась и, взглянув на часы, поняла, что уже вполне может появиться дома и не вызвать у мамы ненужных вопросов.
Александра
Маленькая, но очень уютная кофейня «Макарон и капучино» спряталась в тесном переулке, отходившем от главной городской магистрали. В подвале старого дома «сталинской» постройки предприимчивый хозяин сделал отличный ремонт, не постеснявшись при этом содрать стиль оформления из французских кинофильмов. Подобное кафе-бистро я видела в Питере, и оно мне настолько понравилось, что потом еще долго снилось ночами. Оказывается, и в нашем городке можно было при желании отыскать нечто подобное. Вот Савва с Никитой и отыскали.
Савва ждал нас на мягком бордовом диванчике в самом углу заведения. Над его столиком горел бордовый же абажур, в пепельнице дымилась сигарета, а перед Саввой стояла чашка капучино и тарелочка с фирменными пирожными-макаронами. Было их, как я успела подметить, ровно восемь штук. Интересно, как это Савка собирается их съесть – в таком-то количестве? Пирожные эти приторно-сладкие, и лично у меня хватало духу только на два, и то если фисташковых, а на его тарелке – и шоколадные, и малиновые, и ванильные… словом, весь набор.
– Здравствуйте, Саша. – Савка, в отличие от брата, не обращался
Я не успела открыть рот, чтобы съехидничать на тему его аппетита и моих скромных в этом плане возможностей, но тут появилась официантка в белом длинном фартуке, повязанном на черные свободные брюки и белую накрахмаленную рубашку. Передо мной на столе возникла чашка капучино с густым коричневым рисунком в виде снежинки поверх белой пены, блюдце с двумя фисташковыми пирожными, а перед Никитой – большая кружка черного чая с лимоном и такая же порция пирожных, как у брата.
– Интересное дело… – протянула я, когда официантка отошла от нас. – Как ты догадался, что я ем только фисташковые?
– Ну, обижаете, мадам! Я все-таки детектив – какой-никакой, – хохотнул Савва.
– Прости, забыла. – Я тоже рассмеялась. С этими двумя мне было очень легко и приятно общаться – парни обладали прекрасными характерами, отличным чувством юмора и вообще были людьми интересными.
Мы какое-то время уничтожали пирожные и пили кто кофе, кто чай, а потом Савва спросил:
– Ну, может, по делу поболтаем? А то мне сегодня еще по одному заказу нужно проехаться.
Я выложила все, что мне было известно по делу мужа, добавив свои собственные умозаключения. Савва терпеливо слушал, изредка делая какие-то пометки в блокноте. Никита сидел с отрешенным видом, хотя я точно знала – контролирует каждый угол в этом кафе, как будто у него и на затылке глаза. Папа очень высоко ценил Никиткин профессионализм, а уж мой-то папенька зря никого не хвалил.
– А меч точно пропал? – спросил Савва после того, как я умолкла.
– Точно. Но я заметила это только по ходу обыска.
– А Акела ничего не говорил?
– Нет, и вот это очень странно. Эта пара дайсё ему досталась от первого учителя, они не коллекционные, но хорошие, старые. Думаю, если это был заказ, то вор прокололся – у нас куда ценнее есть экземпляры. – Я закурила.
– То есть вы все-таки думаете, что это кража? Что не сам Акела куда-то меч унес?
– А куда и зачем? Если бы в клуб – то взял бы пару, я точно это знаю, да и была я в клубе, нет там ничего.
– А что-то там сломаться не могло? – продолжал Савва, и Никита хмыкнул:
– Это ж тебе не анекдот про русского и титановые шарики – «один сломал, второй потерял». Как у специалиста может «что-то сломаться»? – передразнил он брата, но Савва только головой покачал:
– Что ты за человек? Если я спрашиваю – значит, надо мне.
– А ведь верно! – вдруг вспомнила я. – На тати – большом мече, который пропал, – на рукоятке было яшмовое украшение, такой полукруглый камень, так вот он выпадал. Но Сашка, кажется, сам его клеил.