Жена президента
Шрифт:
Стефани пришла в конюшню, облачившись в куртку-парку, которую она застегнула до самого подобородка.
Некоторые лошади с любопытством таращились на нее, высовывали морды, клали их на перекладины; другие умиротворенно жевали сено. Она остановилась у самого дальнего денника и восхищенно разглядывала великолепного гнедого коня. Он показался ей огромным. Когда она попыталась заговорить с ним, жеребец, фыркнув, бросился в сторону.
— Не бойся меня, — сказала Стефани.
— Цезарь обычно обходится без церемоний, но ему следует представляться, —
— Ox!.. — Почувствовав смятение, Стефани смущенно повернулась. — А я и не слышала, чтобы кто-то вошел в конюшню.
Худощавый мужчина лет сорока среднего роста, в темных волосах которого пробивалась седина, оценивающе рассматривал ее своими карими глазами.
— Меня зовут Тери Джонс. Я жду управляющего и хотела бы с ним переговорить. Марва сказала мне, что в это время я смогу найти его здесь.
Улыбка оживила приятное лицо незнакомца, и оттого он даже показался моложе своих лет.
— Я — Мак Уиттакер. — Он протянул Стефани свою руку, которую она пожала. — Чем могу помочь?
Стефани вдруг сообразила, что традиционный образ управляющего, растиражированный во множестве кинофильмов-вестернов, сослужил ей плохую службу. Она уже засомневалась в своем плане и опасалась обнаружить свою беспомощность перед человеком, который был правой рукой Гейба.
— Я приехала на ранчо в поисках работы. Прежде мне не доводилось ухаживать за лошадьми, но здесь это единственная работа. Я готова учиться.
Для меня это очень важно, я и вправду хочу научиться… — ее голос задрожал от волнения. — Пожалуйста, мистер Уиттакер, если вы не против, дайте мне шанс. Я обещаю вам стать заправским конюхом. Я готова выполнять любую работу… Насколько мне известно, мистер Уэйнрайт знает, как вы заняты. Он уверен, что у вас нет времени, и возможно, вам не захочется тратить его на меня. На самом деле он не знает, что я пришла сюда поговорить с вами, так что не вините его… Это моя собственная инициатива.
Мак лихо заломил ковбойскую шляпу.
— Вас беспокоит, что я начну выспрашивать, почему вы, нездешняя, вдруг захотели работать на нашем ранчо?
— Это совсем не так!.. Понимаете, я хочу испытать себя. Мне нужно убедиться в том, что я способна сделать что-то такое, что резко отличается от моих прежних городских занятий.
Ее собеседник насмешливо посмотрел на нее.
— Ну и чем вы там занимались?..
— Многим, — задумчиво произнесла Стефани. Но этого мне показалось недостаточно. Я хочу наконец выяснить, кто я и что я могу. Вы понимаете меня, мистер Уиттакер?
Управляющий, казалось, внимательно разглядывал ее.
— Меня зовут Мак. Думаю, я вас понимаю. Однако выучиться этому ремеслу весьма трудно, если вы не повзрослеете сами.
— Но… я уверена в себе!..
— Это все, что требуется от человека, которого я нанимаю.
— Готовы ли вы дать мне испытательный срок?..
Клянусь, вы не пожалеете.
Он прищурился.
— Вы утверждаете, что никогда не катались верхом на лошади?
— Только на пони, когда была
— Ну и где это было?
Стефани сглотнула комок в горле. Наступала часть беседы, которую она заранее ненавидела, потому что приходилось лгать.
— Во Флагстаффе, в Аризоне… Пожалуйста, Мак. Я понимаю, что претендую на мужскую работу… Какие обязанности вы могли бы на меня возложить для начала?..
— Очистить денники от навоза и постелить свежую солому.
— Прямо сейчас, пока лошади здесь?
Услышав ее вопрос, он загоготал.
— Нет…
Теперь он и не подумает нанять ее! Она потеряла последний шанс. Мысль о том, что ей придется покинуть Гейба, была столь мучительной, что из глаз брызнули слезы, которые Стефани не сумела скрыть.
— Эй… — он нахмурился. — Я вовсе не хотел вас обидеть. Почему вы плачете?
— Да, вы не хотели… Я же чувствую, что я последний человек, кого бы вы хотели здесь видеть и тем более нанять… Простите, что отняла у вас время.
— Не спешите… — сказал Мак, когда она уже направлялась к дверям. — Я скажу, что сделать…
Едва он произнес эти слова, ее сердце учащенно забилось.
— Если вы и впрямь собираетесь работать здесь, вам необходимо купить подходящую одежду. Кроме того, попробуйте раздобыть пару ковбойских ботинок и теплые перчатки… Работать начнете завтра в семь, будете трудиться с учениками, обслуживать лошадей. Научитесь, как и другие, их кормить и содержать в чистоте… Каждый день после завтрака я буду учить вас азам верховой езды. После двух недель занятий я решу, нужно ли дальше разыгрывать эту комедию, или же с треском вас уволю.
«Две недели рядом с Гейбом».
Эта мысль так ее обрадовала, что в какую-то секунду Стефани захотелось броситься Маку на шею.
Она с трудом удержала себя.
— Спасибо, Мак. Вы даже не представляете, что это все для меня значит, — взволнованно пробормотала она. — Я буду трудиться не покладая рук. Да, я забыла спросить. Где ночуют рабочие?
— В нашем бомбоубежище, чтоб не пустовало без дела.
— Там только одна комната?
Он смутился. Это было слишком для обычного управляющего ранчо. Но хотя Мак с малых лет зарабатывал на жизнь тяжелым ковбойским трудом, по натуре он был настоящим джентльменом. Она даже не представляла, насколько это редкое сочетание. Гейб знал, что делал, когда нанял его для работы с трудными подростками.
— Не беспокойтесь ни о чем, Мак. Я найду себе здесь жилище. Увидимся в семь.
Стефани заторопилась к дверям, озабоченная тем, как бы поскорее доехать до Калиспелла, чтобы обзавестись подходящей одеждой в каком-нибудь магазинчике. Она уже подходила к своей машине, когда увидела, как к ней радостно кинулось лохматое коричнево-белое создание и, набросившись на нее с приветственным лаем, повалила в снег.
— Кловер! — Стефани расхохоталась, а дружелюбная колли принялась лизать ей лицо. Стефани так обрадовалась, что, ничего не замечая, стала возиться с собакой. Так продолжалось несколько минут.