Жена президента

Кьют Аля

Прошло несколько дней, а как будто целая вечность.

— Привет. Ты чудесно выглядишь, — отметил он, остановившись в паре футов от меня.

— Платье мне не нравится, — проговорила я, не придумав ничего умнее.

Идиотка, прости господи. Могла сказать, что он тоже хорошо выглядит. Но — нет. Надо было ляпнуть про платье.

Громов качнулся на пятках, кажется, тоже не в силах ответить мне что-то. Слава богу, нас окрикнула охрана, приглашая пройти к Боровицкой башне.

Уже в машине,

разумеется, потрепанной, я сказал:

— Это так глупо. Мы бы пешком дошли за пять минут, а ехать через пробки будем полчаса.

— Минут пятнадцать максимум, мисс Торнтон, — поправил меня водитель.

Я закатила глаза.

— Конечно. Извините. Это совсем другое дело.

Сарказм не оценил никто, кроме Андрея. Он усмехнулся, взял меня за руку, поднес пальцы ко рту.

— Твой выход на Красную площадь был очень эффектным, Лиз. Но если мы пойдем пешком до театра нас разорвут на лоскуты. А ехать по пешеходным зонам и сбивать людей, как кегли, еще более неуместно.

Я покивала, соглашаясь с ним.

— Да, знаю. Не могу привыкнуть просто. Не так уж и удобно быть невестой президента.

— Согласен. Смею надеяться, тебе понравится намного больше быть моей женой.

Он снова поцеловал мои пальцы, заставляя заерзать и желать большего. У меня из головы вылетело все, что я хотела ему сказать. Что мне скучно и одиноко. Что я обижена из-за экзамена, который он игнорировал. Что платье отвратительное, как и его ужасная помощница-любовница.

Но все это вдруг стало неважным. Ведь его грозовые глаза сегодня были теплыми, нежными. Он то поглаживал, то целовал мои прохладные руки и смотрел, почти не моргая.

Этот взгляд погрузил меня в транс. Очнулась я уже у Большого.

— Мы на месте, — оповестил водитель.

— Все по стандартной схеме, — отрапортовал охранник и вышел первым.

Мы с Андреем очнулись. Он быстрее и сразу проинструктировал меня.

— Лиза, ни с кем не разговаривай. На реплики не реагируй. Возьми меня под руку. Никуда не отходи.

Я и кивнуть не успела, а второй охранник (откуда он только взялся) уже открывал мне дверь. Андрей сразу оказался рядом. Я привычным движением прицепилась к нему якорем и позволила увести меня внутрь.

Журналисты жужжали, как улей пчел. Я ослепла от вспышек камер.

— Все хорошо, — тихо проговорил Андрей, и я почти поверила ему.

Придется привыкать. Наверно не зря он посадил меня дома, и сам пользуется тайными проходами. Я точно не хочу пристального внимания к себе.

Андрей предъявил билет на входе. Контролёр едва ли была в сознании, но пробормотала что-то вроде: «Приятного вечера»

— Разве мы не могли войти через служебный? — поинтересовалась я.

— Я стараюсь не злоупотребить служебным положением и такими же входами. Это дурной тон. К тому же наш выход спланирован. Нужно было обязательно появиться вместе после твоего экзамена. Знак моей поддержки и твоей уверенности в себе.

— План

Карины? — догадалась я.

Андрей подтвердил:

— Конечно. Она занимается связами с общественность.

На моем лице застыла приветливая улыбка, а в душе бушевал ураган.

— А ты знаешь, что она пользуется твоим телефоном, отвечает на звонки?

— Конечно, — снова невозмутимо проговорил Громов. — А что такое?

— Ничего, — мой голос стал больше похож на рычание. — Я звонила тебе, а она взяла трубку.

— Это нормально.

— Нет.

— Мы с Кариной близки, Лиз.

— Это я знаю.

— Она не только мой помощник, но и добрый друг.

— Очень добрый. Наверно, самый лучший.

Смешок вырвался через плотно сжатые губы, превращаясь в какое-то бульканье.

Я не видела, куда мы идем. Мне было не до красот внутреннего убранства Большого театра. Перед глазами была пелена отравленного тумана. Меня ослепила ревность.

Андрей остановился, и я почти налетела на него, едва не наступив на ногу.

— Лиза… — обратился он, привлекая мое внимание. — Посмотри на меня.

Я задрала голову, но тут же опустила снова. Он слишком сильно мне нравился. Это было совершенно неуместно для брака по расчету, о котором мы договорились.

Вернее, на который я вынудила Громова.

Он взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

— Тебе не стоит переживать из-за Карины.

Моргнув, я приказала себе прекратить тихую истерику и ответила Андрею:

— Да. Хорошо.

— Хорошо?

Он склонил голову на бок, не веря ни одному моему слову.

— Хорошо. Ты сказал, не беспокоиться, и я не буду. Хорошо.

Громов подозрительно и недовольно сдвинул брови, но спорить не стал.

— Ладно. Тогда идем.

Он толкнул дверь, и мы вошли в ложу. Почетный караул охраны занял место за дверью, а Гоша и вовсе зашел вместе с нами и забился в угол, стараясь слиться со стеной.

Все мои надежды рухнули. Я вообще не разрешала себе надеяться на нежность Андрея, но хотела его поцелуев так сильно. И не только поцелуев. Но даже слова застряли в горле и не шли с языка. Только ленивый не глазел в сторону ложи. Одни смотрели мельком и сразу отводили глаза. Словно Гоша обычно пускал пулю в лоб особо любопытным. Другие, понаглее, шли к своим местам, сворачивая шеи. Некоторые пользовались биноклем.

Я сидела тихо, как мышка, чувствовала себя мухой под микроскопом. Какая тут нежность? Двинуться было страшно. Кажется, странная магия Андрея сковала и меня тоже.

Какой-то тучный мужчина в смокинге осмелился задержать взгляд и кивнуть. Я взглянула на Громова. Он вежливо улыбнулся и склонил голову. Я забыла все правила и подалась вперед, чтобы уточнить:

— Мне тоже нужно его поприветствовать?

— Необязательно. Пока. После свадьбы придется. Если честно, я бы предпочел игнорировать всех сейчас.