Жена незнакомца

Осборн Мэгги

Вечером они снова расположились у камина и проговорили до ночи. Куинн рассказывал о Мириам, о своей незадавшейся женитьбе, размышлял, что довело Мириам до такого состояния, воспоминал о жутких условиях в психиатрических лечебницах. А Лили рассказывала ему о своей юности, о том, как она была несчастлива с Саем Гарденером, о тюрьме. И оба сошлись на том, что умный, знающий губернатор может способствовать преобразованию многих областей жизни. Лили попросила Куинна включить это в список будущих реформ, но он сомневался, что существующая политическая

система позволит ему осуществить подобные реформы.

Только на следующий день, когда они стояли у загона для лошадей, Лили наконец решилась заговорить:

— Я прочла несколько книг о твоей Италии и решила, что поеду туда. Пол, по-моему, прав. Ты получишь огромное преимущество, если я уеду немедленно. Ты можешь сказать, что я умерла. А кандидат, потерявший жену, вызывает сочувствие.

Упершись в перекладину забора, Куинн хмуро смотрел на далекие горные вершины, увенчанные снежными шапками.

— Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты уезжала.

— Знаю. — Лили заморгала, пытаясь сдержать непрошеные слезы. — Но мы оба понимаем, что я не могу остаться. В общем-то ничего не изменилось, а поскольку мне все равно придется уезжать, то нужно сделать это с наибольшей выгодой для тебя. То есть немедленно.

«Нет, Лили, с тех пор как ты вошла в мою жизнь, все изменилось», — подумал Куинн.

Они повернули к дому. Куинн шел первым, утаптывая дорожку. Скорее бы уж наступила весна, надоел проклятый снег.

— Знаешь, я кое-что придумал, — улыбнулся он. Почти все их разговоры вчера и сегодня начинались именно с этой фразы. — У меня для тебя сюрприз.

— По-моему, сюрпризов мне теперь хватит на всю оставшуюся жизнь.

Куинн молчал, дожидаясь, когда Лили не выдержит и задаст вопрос. Ожидания весьма быстро оправдались, и он удовлетворенно засмеялся:

— Скоро узнаешь. Пол везет тебе из города нечто замечательное. Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы это добыть.

— Кстати, о городе, — заметила Лили. — Может, нам уже следует вернуться? Послезавтра ты должен произносить речь, а я обещала навестить Мириам и горю нетерпением.

Куинн ощутил комок в горле. Он стоял посреди заснеженного двора, крепко прижимая Лили к себе, и чувствовал, что все его честолюбивые стремления, мечты о губернаторском кресле улетучиваются. Они уже не имели для него никакой ценности. Единственное, что имело смысл, — это всю жизнь быть рядом с Лили, очаровательной, умеющей сопереживать, любимой и любящей женщиной.

— Вчера ты, кажется, говорила, что поняла наконец важность правил.

— Боюсь, я никогда до конца не исправлюсь. — В глазах Лили сверкали веселые искорки. — Однако вынуждена признать, что обществу необходимы правила, и будет лучше, если люди станут им подчиняться.

— А знаешь, в разных странах различные правила. В Европе они не такие, как у нас в Америке.

— О Господи! — притворно застонала Лили. — Значит, мне придется опять учить правила?

И вдруг Куинн понял, как ему жить дальше.

— Лили, ты меня любишь?

— Всем сердцем.

— Пойдем

в дом. Нужно обсудить наше будущее.

Они вышли на крыльцо, держась за руки. Вдали показалась маленькая черная точка, которая ежеминутно увеличивалась. Это были сани Пола. А много дней назад Лили вот так же стояла у ворот женской тюрьмы в Юме, глядя на мчащуюся в клубах пыли карету Пола. Тогда она была подозрительной, озлобленной, ненавидящей мужчин. Женщиной с прошлым и без будущего.

Она сильно изменилась с тех пор, хотя настоящей дамой, сдержанной и чопорной, ей никогда не стать. Она слишком живая, шумная, непосредственная, любящая иногда выпить, закурить сигару и при необходимости выругаться. Женщина, которая больше подходит мужчине в качестве любовницы, а не жены.

— Есть какие-то сомнения? — тихо спросила она, взглянув на Куинна и сжав его руку.

— Никаких, — твердо заявил он, целуя ее в губы.

Лили могла бы и не спрашивать. Ответ был у него на лице, таком безмятежном, молодом и счастливом, что у нее сердце запело от радости.

— Пока ты будешь наслаждаться сюрпризом, я сообщу Полу, что снимаю свою кандидатуру с выборов.

— Пол расстроится. Кингмейкеру нужен король.

— Он поймет. И похоже, вряд ли удивится.

— Из тебя вышел бы отличный губернатор, Куинн.

— Система бы не позволила мне сделать то, что я планировал, и в конце концов я бы предал своих избирателей. Пол это знает.

— Надеюсь, он поймет и будет рад за нас. — Прикрыв глаза от ослепительно блестевшего снега, Лили вдруг удивленно вскинула брови. — Он не один. Кого-то нам привез.

— Верно, — улыбнулся Куинн. — Того, кто уже несколько дней ждал этой встречи. Я собирался представить ее твоей племянницей.

— Куинн! О Господи! — Лили пошатнулась, но. он вовремя ее поддержал.

Дрожащая, смертельно побледневшая, она смотрела, как Пол ставит на землю маленькую девочку.

Белокурую, с огромными глазами, в красном бархатном пальто, из-под которого выглядывало клетчатое платьице, в белой меховой шапочке с такой же муфточкой. Лили заплакала от радости. Конечно, это Пол так изысканно нарядил Роуз, у тети Эдны не хватило бы денег.

— Я очень тебя люблю! — прошептала она Куинну и, бросившись к дочери, прижала ее к себе.

— Как же я скучала по тебе, моя девочка!

Роуз дотронулась до ее мокрой щеки.

— Я не верила, что у меня есть мама. Я думала, ты умерла. — Глаза у нее сияли. — Ты очень красивая, мамочка!

— И ты, детка, тоже! Пойдем в дом.

— Когда я вырасту, то выйду замуж за дядю Пола, — заявила Роуз.

— А этот замечательный дядя — твой новый папа.

Сойдя с крыльца и опустившись рядом с ними на колени, Куинн улыбнулся.

— Когда я встретил твою маму, — сказал он, — мы с ней были незнакомы друг с другом. Но прошло время, все изменилось. И мы с тобой будем друзьями, Роуз, я буду крепко любить тебя, как люблю твою маму. Надеюсь, когда-нибудь и ты меня полюбишь.