Шрифт:
1.
— Вы никогда не сможете ходить! — голос врача был будничным и официальным, когда он озвучивал приговор.
Костик был рядом со мной и крепко держал за руку. Но стоило врачу выйти, жених аккуратно расцепил наши пальцы.
— Ты должна понять, Катюш, — начал он, отводя взгляд.
Костя всегда был рассудительным и не терял самообладания даже в сложных ситуациях. У него обязательно имелся план. Наверное, поэтому он сумел сколотить огромное состояние.
Я
Сейчас Костя наверняка расскажет о планах по реабилитации и новых обследованиях.
Возможно, за границей.
Будет сложно, но ради нашего будущего я справлюсь.
Костик не жалел никого. И даже себе никогда не позволял опускать руки.
— Ты же знаешь, как мои родители ждут внуков. Отец уже не молод, и мне хотелось бы его порадовать и обзавестись первенцем в ближайший год, — продолжил жених, поглядывая на экран беспрерывно пиликающего телефона. — А у тебя с этим делом теперь будут некоторые сложности.
Внутри все оборвалось.
— Но врач сказал, что эти органы не задеты, и я смогу родить ребенка! воспротивилась я и попыталась подняться.
Жалкая попытка окончилась неудачей. Тело было неспособно даже на это простое движение.
— Да, возможность зачать у тебя все еще есть, — продолжил Костик все тем же деловым, холодным тоном.
Будто он на переговорах!
— Но насколько здоровым будет ребенок, которого произведет на свет неходячая мать? —слова Кости били наотмашь, как пощечины. — Подумай, что будет с психикой ребенка, который будет с рождения видеть это?
Жених окинул брезгливым взглядом мои ноги, заботливо завернутые нянечкой в одеяло.
Я подавила всхлип.
Костя терпеть не мог женских слез. Считал их дешевой манипуляцией, о чем не раз говорил.
А я не хотела его расстраивать еще сильнее. Он и так настрадался, пока я была в реанимации.
— Конечно же, я тебя не брошу, — мужчина поднялся со стула и подошел к окну. — Оплачу уход сиделки, медикаменты, помогу купить коляску.
Он говорил так буднично, будто надиктовывал список дел.
— Ортопедическая кровать будет стоить недешево, ты сама не сможешь ее себе купить. Я дам денег, отдашь, когда-нибудь.
— Отдам, — эхом повторила я.
Я смотрела на его ссутулившуюся спину и все еще не понимала, почему вообще мой жених, который был далеко не бедным человеком, говорит о каком-то долге.
— На выходных надо заняться сбором твоих вещей и переездом, — продолжил он задумчиво.
— Куда? — спросила я, совершенно не понимая, о чем он.
Может, решил отправить меня сразу на реабилитацию или на операцию в заграничную клинику?
Костик обернулся.
Посмотрел так, будто сомневался в моей адекватности.
— Как это куда? После выписки
Я все еще не понимала, почему должна уезжать из нашего дома в старую родительскую квартиру.
— Ты же видела, какие снобы живут в моем жилом комплексе! Привыкли, чтобы их окружала красота, и совершенно не терпят несовершенств. Тебе будет неуютно ловить на себе их взгляды, — продолжил жених. — К тому же, у вас в доме есть широкий пандус, для таких…
Костик поджал губы, глядя на мою нижнюю половину. Подбирал слова.
Как же больно они звучали! Так жестоко!
Это было намного страшнее переломов.
У меня непроизвольно задрожала нижняя губа. Я прикусила ее и чуть не взвыла от боли.
Отеки и ссадины после аварии еще не прошли.
— Ты меня бросаешь? — наконец, я смогла произнести вслух слова, которые звучали страшнее, чем приговор.
Костик нахмурился.
— Я. Тебя. Не бросаю, — отчеканил он.
– Наоборот, я, помня обо всем, что нас связывало, возьму на себя заботу о тебе. Помогу адаптироваться к новой реальности...
— Но есть нюанс, да?
– я улыбнулась, чтобы скрыть слезы.
— Мы больше не будем вместе. Как мужчина и женщина, — закончил мысль Костик. — Тебе самой будет неприятно, когда ты будешь мучиться и каждый день сомневаться, по любви я с тобой или из жалости.
Мужчина замолчал.
В его взгляде не было ни того, ни другого. Только едва уловимая брезгливость. С таким взглядом он всегда проверял срок годности на упаковке йогурта. И каждый раз выкидывал еще годный продукт за два дня до указанной даты. На всякий случай.
Молчание было красноречивее любых слов.
Я уже не могла сдерживать слезы.
— Уходи, — попросила я тихо.
В глубине души я все еще надеялась, что сейчас он начнет оправдываться, просить прощение и мы помиримся.
Но Костик с нескрываемым облегчением повернулся к выходу:
— Видеть тебя не желаю! — я сорвалась на крик. — Вместо того, чтобы поддержать, ты вот так заявляешь мне! Прямо в больнице, на следующий день после того, как я очнулась.
Костик пожал плечами. Мои слезы не тронули его.
— В этой больнице хороший уход. Врачи, если что, успокоительный укольчик сделают. Я уточнил, здесь даже психологи есть. Не первая же ты здесь... такая. Так что у них все отработано, — он говорил спокойно, решение уже было принято.
И мое мнение значения не имело. Как всегда.
— А к моменту выписки смиришься, освоишься. Будешь без иллюзий, — закончил мой уже бывший жених.
— Мог бы хотя бы дать мне надежду, с бесполезным упреком произнесла я.
Но Костя был непробиваем.