Жена моего мужа

Донцова Дарья

– Что? – не поняла я.

– Водку и наркоту не передаю, боюсь, – пояснила Катя.

Следующие два часа носилась по магазинам, и в результате в «Вольво» оказались три неподъемные сумки.

Катька только крякнула, поднимая одну из них.

– Лады, – пробормотала тюремщица, роясь в содержимом, – только неразумный ты человек, ну на фиг ему там одеколон после бритья, ведь выпьет!

– Он не алкоголик, – успокоила я девушку.

– Значит, другие отнимут и выпьют, – радостно усмехнулась Катька. –

А это чего?

– Сотовый телефон.

– Ну, – замотала головой деваха, – а потом попадется, начнут колошматить, сразу расскажет, кто принес.

Я быстренько достала еще одну стодолларовую бумажку. Катя секунду поглядела на зеленую купюру и сунула трубку за пазуху. Иголки, ножницы и перочинный ножик нареканий не вызвали.

– Хорошо заплачу тому, кто устроит мне свидание с Полянским, по возможности без стекла, с глазу на глаз, – объявила я.

Катерина покачала головой:

– Не, я только передачки.

Минут через сорок женщина вернулась и протянула грязноватый тетрадный листок: «Все получил, спасибо, Макс».

Утирая со лба пот и пытаясь выгнать из носа чудовищный тюремный запах, я поехала на Горбушку. Ряды палаток уходили вдаль. Продавцы наперебой расхваливали товар. Но мне не были нужны ни «Титаник», ни «Армагеддон», ни «Два придурка». Меня интересовала только порнография. Наконец набрела на палатки с искомой продукцией и принялась разглядывать продавцов. Вот этот, пожалуй, подойдет.

Красномордый парень с бычьей шеей лениво потягивал из темной бутылки пиво. Взгляд его сонно пробежал по толпе. Я приблизилась к коробкам и принялась изучать ассортимент. Так, «Веселые каникулы», «Монашки на отдыхе», «Стальная машина»…

– Прикольная штука, – щелкнул пальцем по «Монашкам» продавец, – только получил.

Я скорчила рожу:

– Небось ничего нового, тискают бедных баб по всем углам…

– А ты чего хотела, – изумился парень, – картин платонической любви? Это не у меня.

– Да нет, – продолжала я кривляться, – просто такое однообразие, все уже проглядела – и лесбиянок, и «голубых», и зоофилов. Больше не цепляет.

– Есть семейное порно, – сообщил продавец, – снято скрытой камерой, не какая-нибудь там инсценировка, все вживую.

– Фу, еще хуже. Бабы как на подбор старухи, у мужиков волосатые подмышки и брюхо до колен, стошнит глядеть.

– Так чего тебе надо? – вызверился торговец.

– Говорят, можно заказать кино по собственному сценарию, с малолетками, например, или садомазохизм.

– Можно-то можно, – вздохнул красномордый, – знаешь, сколько стоить будет?

– Мне все равно, – безнадежно махнула я рукой, – лишь бы мужа завести.

– «Виагру» купи, – усмехнулся торгаш, – дешевле станет.

– Слушай, доктор, – решила я возмутиться, – без тебя знаю, что и кому купить. Не

хочешь брать заказ, не надо, другого найду.

– Уж и пошутить нельзя, – сразу дал задний ход собеседник, – подходи минут через десять.

Я послушно пошла бродить по рынку. Солнце припекало немилосердно, между палатками шмыгали бойкие бабульки, продававшие воду и домашнюю выпечку. Купив у одной банку пепси, я залпом выпила противную теплую жидкость и вернулась к порнухе.

Около красномордого парня курил мужик в грязных джинсах.

– Тебе, что ли, на заказ лента понадобилась?

Я кивнула.

– Сценарий твой или мой? Говори, что хочешь?

– А снимает кто?

– Я.

– Мне говорили, у вас лучший мастер Антон Медведев.

– Кто? – удивился «режиссер».

– Антон Медведев.

– Не знаю такого, – процедил «кинематографист», – много фамилий слышал, но такую в первый раз. Так будешь заказ делать?

– Вот что, приеду сюда завтра, а ты порасспрашивай насчет Медведева. Если сведешь с ним, сделаю у тебя заказ.

Парень подозрительно глянул на меня.

– Нашла дурака, – потом сплюнул и ушел.

Красномордый поглядел ему вслед и сообщил:

– Чего встала? Иди, коли товар не нужен, покупай своему импотенту «Спящую красавицу».

Я приблизилась к нему вплотную и тихо прошипела:

– А вот так разговаривать не надо, хуже будет.

– Ой, ой, ой, как испугала, – заржал толстомордый, – сейчас заплачу. Ну-ка поглядим, кому хуже будет, – и он засвистел в два пальца.

Словно из-под земли возникли парни, одетые, несмотря на жуткую жару, в черное.

– Что случилось, Андрюш? – спросил один.

– Да вот тетка хулиганит, – пояснил торговец, – брать ничего не берет, ругается.

Нехорошо усмехаясь, парни двинулись ко мне. Я вытянула вперед руку с «охранной грамотой» Круглого и властно приказала:

– Ну-ка, сявки, ведите сюда бугра.

Охранники притормозили, потом один почесал в затылке и исчез, другой встал на почтительном расстоянии. Пяти минут не прошло, как появился мужчина лет тридцати пяти с гадкими, пронырливыми глазами. В момент оценив кольцо, пришедший заулыбался, растягивая чуть ли не до ушей щелеобразный рот.

– Уж простите мальчиков – простые овчарки, тонкостям не обучены.

– Просто безобразие, – сказала я, – пришла кинушку купить, так мало, что выбрать не из чего, еще и базар затеяли.

– Ты зачем уважаемого человека обидел? – спокойно спросил мужик толстомордого.

– Не хотел, простите, кто ж знал, что она из ваших, – затрясся продавец, – думал, просто баба поприкалываться хочет.

– Я тебе потом все объясню, – тихо сообщил старший, потом повернулся ко мне: – Пойдемте, покажу настоящий товар, а не макуху.