Жена моего мужа
Шрифт:
В последний месяц я часто думал, как лучше разобраться со всеми этими неприятностями. Просто ужасно, что она так сильно смутилась, что не осмеливается показываться в школе. Она явно избегает меня. Это, конечно, лучше, чем если бы она пожаловалась в Совет попечителей на мое недостойное поведение, но меня это не слишком утешает. По крайней мере, если бы она пожаловалась, это дало бы мне возможность как-то приблизиться к ней.
Я обратил внимание на Роуз задолго до того, как Джон начал свою кампанию по поиску спутницы для меня. Как только
Прошлым летом во время спортивного праздника я начал осознавать, что мой интерес к Роуз вышел за рамки платонического. Поймал себя на том, что постоянно поворачиваю голову и ищу ее глазами при первом удобном случае. Я почувствовал в груди настоящий укол разочарования, когда она не победила в забеге матерей, и что-то шевельнулось несколько ниже, когда она повалилась на траву, смеясь и пытаясь отдышаться после утомительного забега.
Я стал ловить себя на том, что задерживаюсь у школьных ворот в надежде обменяться с нею парой слов. Я всегда испытывал приятное волнение, когда встречался с ней на собраниях родительской ассоциации, и всегда ждал этих собраний со значительно большим нетерпением, чем вечерних прогулок по пабам и барам с Джоном.
Меня приводит в ужас мысль о том, что на свадьбе я переступил дозволенную границу и разрушил нашу дружбу. Я весь месяц провел в сожалениях о том, что не оставил все как есть. Быть для нее просто другом лучше, чем вообще потерять ее. Но когда она села рядом со мной во время рождественской пьесы, я снова стая размышлять. У меня появилась надежда.
После окончания пьесы ко мне подошла миссис Бейкер. Я принял от нее поздравления по поводу спектакля, наряду с поздравлениями от других мам.
— Вы пригласите Роуз на рождественскую вечеринку в пятницу? — спросила она меня.
— Я? Ну… Нет. Я не планировал приглашать ее, — пробормотал я, чувствуя себя обиженным тем, что она подняла эту тему прилюдно. — Не думаю, что Роуз это понравилось бы, — признался я.
— Роуз порой сама не знает, что ей нужно, — с легким раздражением произнесла миссис Бейкер. — Наш общий друг Джон сказал мне, что она бросила вас во время свадьбы. Это правда?
Я почувствовал, что вспыхнул, но заставил себя кивнуть.
— Он сказал, что вы очень расстроены. Это так? — допытывалась она.
Молодец Джон, настоящий друг! Я снова кивнул.
— Я не знаю почему, но вы единственный мужчина, к которому она проявила какой-то интерес за последние шесть лет, — заявила миссис Бейкер. — Робким сердцам никогда не завоевать
— Правда?
— Да, и не только потому, что мы с Джоном полны решимости сосватать вас. — Она смотрит на меня и усмехается.
— Что ж, благодарю вас, миссис Бейкер, за то, что не сочли за труд поговорить со мной на эту тему. Я обдумаю то, что вы мне сказали.
— Сделайте это. — А затем она добавила: — Называйте меня Конни.
Конни Бейкер, возможно, ошибается. В конце концов, как могу я доверять суждению женщины, которая когда-то была без ума от Джона Хардинга? Но похоже, она говорит искренне, и всегда существует возможность, что она права.
Возможность — это слово, которое часто недооценивают, но я считаю, что это слово обладает мощной силой.
Роуз смотрит в потолок, наверное, старается избегать моего взгляда.
— Красивые украшения, — говорит она.
— Вы так думаете? А мне кажется, не хватает вашего прикосновения.
Она смотрит на меня и застенчиво улыбается.
— Я должна перед вами извиниться и объяснить свое поведение.
— Вовсе нет, полагаю, вам просто не понравился свадебный торт, — усмехаюсь я. Что еще мне остается поделать — разве что превратить в шутку самый унизительный момент моей жизни.
Она улыбается в ответ. Роуз вообще сегодня много улыбается. Она совершенно не похожа на женщину, которая боится директора школы, превратившегося в преследователя. Она не похожа на женщину, которая может подать на меня жалобу, или отвергнуть меня, или убежать от меня.
— Вы беспокоились, что мальчики не одобрят наши свидания? — отваживаюсь я предположить. Это одна из многочисленных возникших у меня теорий. Есть еще приблизительно тридцать семь на случай, если эта окажется неверной.
— Да, но ушла я не поэтому. У меня возникли проблемы, с которыми нужно было покончить, прежде чем пытаться начать новую жизнь. Вы понимаете?
Я киваю. Думаю, понимаю. Мне хотелось бы понять. Задаю вопрос:
— Ну а теперь вы покончили с ними?
Я поправляю очки на переносице. Важно определиться, чтобы я имел возможность подготовиться к следующему акту исчезновения.
— Да. — Она снова улыбается. И каждая ее улыбка доставляет мне наслаждение.
— Может, вы расскажете мне обо всем этом за кофе? — осторожно предлагаю я и, затаив дыхание, жду ответа.
— Пожалуй, нет.
Меня охватывает разочарование. А я-то думал, что она примет предложение, по крайней мере, надеялся на это. Я, тяжело вздохнув, принимаюсь поспешно обдумывать, как мне, не теряя достоинства, закончить этот разговор.
— Я думаю, мне следует объясниться за коктейлем в баре. В по-настоящему ультрамодном баре, дорогом и многолюдном. Я снова хочу почувствовать, что я живу. Я угощаю. Вы свободны сегодня вечером? — спрашивает Роуз, сияя жизнерадостной улыбкой.