Жена Дроу
Шрифт:
— Добрый день, Сайкс.
— Не такой уж он и добрый. Вы ведь идете с “низа”, сестра? Верно ли что отца Фарфа… что его постигла страшная участь?
— Увы, да…
— Кто такое мог сотворить? Что болтают об этом “внизу”? Кого винят в его гибели?
— У него вырвано сердце. Говорят, что это сделал оборотень.
Сайкс вдруг смерил ее неприязненным взглядом.
— Мой тебе совет, монашка, попусту не болтать о том, чего не разумеешь, и держать свой рот закрытым, когда речь зайдет об этом.
— А, что такого я сказала?
— Ничего. И хорошо бы тебе не забивать свою голову нашими делами,
Ника, молча повернулась и пошла через двор к крыльцу. Да, что такого она сказала-то, что Сайкс взбесился, да еще и смачно сплюнул ей в след.
Но следовало вернуться к насущным проблемам, потому что все ближе и неумолимее подступал вечер. У нее не было уверенности, что в эту ночь ей помогут четыре призрака, а ведь этой ночью сэр Риган придет уже не к леди Айвен, а к Нике, чтобы свести с ней счеты. Хватит ли у нее силы и самообладания противостоять ему в одиночку и выдержать, вновь надвигающийся, кошмар.
Холл заполняли, шедшие с кухни аппетитные запахи жареного мяса и свежей выпечки. И Ника, вместо того, чтобы подняться в покои леди Айвен, свернула к ней. Однако, чем ближе она подходила к кухне и чем назойливее манил аромат готовящихся кушаний, тем сильнее ее одолевала тошнота.
Вряд ли, в ближайшее время, она сможет взять в рот мясо: так подействовал на нее вид погибшего отца Фарфа. А ведь с утра она ничего не ела. Ника уже прошла коридор, ведущий к кухне, слыша стук котлов, разноголосый гомон стряпух и поварят, когда, пришедшая ей на ум идея, заставила остановиться перед дверью каморки Криспи. Идея была не только сумасшедшая, но и рискованная.
Ника колебалась какое-то мгновение, но не в силах побороть искушение найти здесь ответ, хотя бы на один из своих вопросов, тихонько толкнула дверь. Она приоткрылась и Ника, быстро оглядевшись, проскользнула в каморку, плотно прикрыв ее за собой. Прислонившись к ней спиной, она уняла бешено колотящееся сердце и, с пристальным вниманием огляделась.
Что понадобилось здесь Ригану-колдуну? И почему Криспи так распсиховался, когда Ника спросила его об этом? Здесь ведь кроме конторки, полок из толстых досок, забитых писчими книгами, да, обитого медью, сундука, больше ничего не было.
В пять шагов Ника достигла противоположной стены, протиснувшись между конторкой и сундуком, и снова между конторкой и стеной. Может сэр Риган приходил сюда из-за денег? Ника задумчиво взглянула на конторку. М-да, чтобы ни делал тут сэр Риган, места для него здесь было явно маловато.
Сложив на груди руки, Ника в безысходности прислонилась к полкам спиной, потеряв надежду разгадать эту загадку. Под ее весом полки, вдруг, подались назад, поехали, и Ника, так ничего и не поняв, неловко повалилась на каменный пол.
Лежа на спине, она озадачено разглядывала потолок, представлявший собой игру резких контрастов: низкий беленый мелом с толстыми темными балками потолок каморки, и бездонный черный свод. Ника лежала, глядя в верх, сложив руки на животе. “Ну вот! Опять потайной ход. И ничего хорошего из всего этого не выйдет. Не надо было сюда соваться. Не надо…”
Морщась, Ника перевернулась на живот, встала на колени и посмотрела в зияющую дыру потайного хода. Оттуда на
Теперь хоть стало понятно, как Риган-колдун проникал в замок, когда, якобы, патрулировал рубеж. А те случаи, когда он являлся сюда открыто, служили больше для отвода глаз.
Не, но Криспи каков! Ника уперлась в тупик — земляную стену и зашарила по ней, натыкаясь на корни деревьев и путаясь в корнях травы. Получается, что и Криспи нельзя доверять? Старый преданный вояка! Только кому преданный?
Ее, перепачканные в земле, ладони уперлись в камень. Есть! Но осмотрев и ощупав вросший в землю валун, Ника расстроилась — ей нипочем не сдвинуть его с места. Да и не только ей, наверное. Значит, должен существовать другой, более легкий и удобный способ сдвинуть этот камень. Какой-нибудь скрытый механизм, что ли…
Пядь за пядью, ощупывая земляную стену рядом с камнем, она передергала и пообрывала все торчащие корни, надеясь, что может они приведут в действие этот самый механизм. Но все ее попытки оказались напрасны и она, в сердцах, толкнула камень плечом. Неожиданно, он сдвинулся в бок, открыв узкий проем выхода. Ника толкнула еще и камень, словно нехотя, сдвинулся еще, расширяя проем настолько, что теперь она могла свободно пройти через него.
Выбравшись из хода, Ника с наслаждением вдыхала холодный, пахнущий снегом, воздух и оглядываясь вокруг, соображала, где находится по отношению к замку. Какой сейчас был час Ника, при всем желании, определить не смогла. Солнца не было, а небо затянули снеговые тучи. Она стояла на опушке недалеко от замка и, судя по видневшимся из-за изломанной линии верхушек деревьев, башен, вышла на его зады.
Ее окружали непроходимые дебри лесной чащи, в которых уже начинали сгущаться ранние сумерки. Ника посмотрела на открытый вход в подземелье и попыталась закрыть его, вернув камень на место, то есть упершись в него плечом, принялась толкать. Бестолку! Камень не сдвинулся с места. Здесь, по-видимому, тоже дело обстояло довольно просто и нужно было немного подумать, но Нике было лень ломать голову над этим. Проще, было тупо толкать, надеясь, что и в этот раз ей повезет.
— Помочь?
– с насмешливым сочувствием спросил за ее спиной мужской голос, введя Нику в состояние соляного столба. Неожиданно прозвучавший в безмолвии лесной глуши, он казался плодом ее разыгравшегося воображения и подействовал так, словно ее с размаха ударили в спину.
Она медленно, с трудом преодолевая себя, повернулась, моля, чтобы ее предположение оказалось ошибкой но, надежда тут же улетучилась как дым. А то, худшее, чего она страшилась, явилось ей в образе сэра Ригана, который возвышался над нею на своем коне, насмешливо разглядывая перепачканную землей монашку, смотревшую на него, расширенными от ужаса глазами.
Он перевел взгляд на открытый проем тайного подземелья и для Ники время остановилось. Мешая ей вздохнуть, где-то в горле, билось сердце. Вот он отвел взгляд и посмотрел поверх ее головы на башни замка, раздумывая о чем-то, потом на небо и довольно усмехнулся своим мыслям.