Жена для чародея
Шрифт:
– Мой молодой господин страдает от одиночества в своем замке у моря, - обронил Фитцледж.
– От одиночества можно страдать даже в сердце шумного города, - ответила Медлин с печальной улыбкой.
– Но именно вы могли бы избавить его от одиночества. Я уверен, что провидение предназначило вас в жены мистеру Сентледжу.
– Меня?
– Медлин рассмеялась и покачала головой.
– Но у меня нет ни состояния, ни других качеств, которые большинство мужчин ищет в жене.
– Мистер Сентледж не относится к большинству мужчин. Я не могу объяснить, но я твердо уверен… - Старик
– Я знаю - вы именно та, что нужна мистеру Сентледжу. Вы единственная женщина, которую он сможет полюбить.
Это было похоже на бред. Но, взглянув еще раз в честные глаза старика, Медлин почувствовала: каким бы безумием ни казалось все, что он говорил, это было правдой.
Мать и близкие подруги уже давно сумели убедить девушку в том, что у нее нет никаких достоинств, которые могли бы заставить мужчину закрыть глаза на отсутствие приданого, а ее не по-женски трезвый ум только отпугивал и без того немногочисленных поклонников. Бедный мистер Брикстед до сих пор прятался за ближайшую колонну, стоило только Медлин появиться в бальном зале.
В двадцать два года Медлин решила, что ей суждено остаться старой девой вроде кузины Хэриетт. Она уже смирилась с тем, что должна положить жизнь на благо остального семейства и что ее будут приглашать на ужин лишь для того, чтобы заполнить пустующее место за столом.
И вдруг теперь этот старый священник рисует перед ней совсем иные перспективы. У нее может быть свой дом, дети и муж, который станет заботиться о ней, причем он способен предложить ей не только деньги и положение в обществе, но и все богатство своего ума, и по достоинству оценить ее собственные душевные качества.
«Я знаю - вы именно та, что нужна мистеру Сентледжу. Вы единственная женщина, которую он сможет полюбить».
Эти слова запали ей в душу. И теперь, украдкой глядя на портрет Анатоля, Медлин, всегда такая практичная, отважилась предаться мечте.
Карета остановилась так резко, что она едва не упала с сиденья.
– Что это?
– вскрикнула Хэриетт.
– Разбойники?
Медлин быстро спрятала миниатюру.
– Среди бела дня? Вряд ли… - начала она, но оборвала фразу, увидев подскакавшего к карете юношу в пудреном парике и красной ливрее. Он жестом попросил ее опустить окно. Не слушая протестующих возгласов Хетти, Медлин так и поступила, и в духоту кареты ворвался свежий весенний ветер.
– В чем дело, Роберт?
– Я вижу замок!
– звонко воскликнул юноша.
– Замок Ледж!
У Медлин часто забилось сердце. Несмотря на опасность, угрожавшую парику и шляпе, она наполовину высунулась в окно и стала вглядываться в даль.
Дорога круто уходила вверх. Замок Ледж, казалось, вырастал прямо из вершины скалистого утеса, а его зубчатые башни и стены упирались в свинцовое небо.
– Какой-то готический кошмар, - ужаснулась Хэриетт, тоже выглянувшая в окно.
– Не говори ерунды, - возразила Медлин, хотя и сама была несколько напугана мрачным зрелищем.
– Просто старый замок. Мистер Фитцледж говорил мне, что этим заброшенным крылом давно не пользуются.
– У меня такое впечатление, что здесь все давно заброшено.
Медлин
Замок Ледж имел угрожающий и в то же время величественный вид, он наводил на мысли о заколдованных дворцах и казался неподвластным самому времени. Пускай короли и королевства возвышаются и падают, но замок Ледж будет стоять здесь вечно.
Медлин прижала руку к сердцу, пальцы у нее дрожали. Ее захлестнуло чувство, которому она сама не смогла бы подобрать названия. Девушке казалось, что вся ее жизнь была лишь прелюдией к этому мигу. Судьба исподволь вела ее к замку на берегу моря, в мрачных стенах которого томился прекрасный принц, ожидавший избавления от проклятия одиночества. И она, Медлин, была призвана спасти его от мук.
После долгих лет странствий Медлин Сентледж, наконец, обрела дом.
Отвернувшись от окна, Медлин встряхнула головой, стараясь избавиться от этих странных мыслей и сосредоточиться на более практических предметах, в частности на том, что через несколько минут она выйдет из кареты, чтобы приветствовать своего мужа.
Ей вдруг стало страшно, она нервно облизнула пересохшие губы. Никогда в жизни она еще так не огорчалась из-за своей внешности, как сейчас. Вот за ее младшими сестрами, царственными блондинками, мужчины так и увивались. В это мгновение Медлин подумала, что с радостью бы променяла свои ум и ученость на высокую пышную фигуру Луизы или на томные голубые глаза Джулии.
Презирая себя за подобные мысли, она принялась поправлять волосы и ворот платья.
– Хетта, как я выгляжу?
Хэриетт фыркнула:
– Достаточно хорошо, чтобы произвести впечатление на деревенского олуха.
– Мой Анатоль не олух.
– Она поперхнулась последним словом, потому что карета резко остановилась.
Вместе с ней остановилось сердце Медлин. Когда один из слуг Медлин открыл для нее дверцу, девушке понадобилось все ее мужество, чтобы спуститься на землю.
Она накинула на плечи отороченную мехом ротонду и шла, обеими руками придерживая шляпу, чтобы ее не сдуло ветром. Сам воздух казался здесь более упругим, чем в Лондоне, сильный бриз, наполненный запахом соли и мощью моря, со свистом обдувал каменные стены замка.
Вторая карета, которая везла багаж Медлин и ее элегантную горничную-француженку, остановилась в ряд с первой на усыпанной гравием подъездной площадке. Это крыло замка, очевидно, подверглось перестройке и имело более современный вид. Окна были увеличены, появился фасад в стиле палладио с коринфскими колоннами и портиком. К внушительному переднему входу вели две полукруглые лестницы.
Медлин чуть заметно нахмурилась. Эта постройка почему-то вызывала в ней неприятное ощущение - она совсем не гармонировала со средневековым обликом всего замка. Казалось, что нынешний владелец стремился забыть о существовании грозных зубчатых башен, возвышавшихся на заднем плане.