Жена для чародея
Шрифт:
– Да, благодарю вас… но только Цезаря нужно оставить.
Анатоль изумленно вскинул брови. И удивился еще больше, когда Медлин, не опасаясь за свое новое платье, наклонилась и потрепала массивную голову старого пса.
Значит, его жена питает слабость к потрепанным жизнью и покрытым шрамами созданиям? Тогда, возможно, и для него не все потеряно. Медлин запустила пальцы в собачью шерсть, и Анатоль поймал себя на том, что не сводит с них взгляда.
Проклятье! Если мужчина завидует собственной собаке, стало быть, он дошел до ручки.
Все это время Анатоль так старательно изображал джентльмена, что сам себя не узнавал. Он не повышал голоса, не приближался к Медлин, если от него пахло конюшней, не сквернословил в ее присутствии - даже обнаружив, что в излишнем усердии она выбросила его любимые охотничьи перчатки.
И кроме всего прочего, он не прикасался к жене, только помогал встать со стула после обеда и торопливо целовал в лоб, желая спокойной ночи. Он твердо решил не требовать большего, пока Медлин сама этого не захочет. Он был таким уважительным, таким заботливым, таким благопристойным.
Замечает ли хотя бы эта женщина неловкие попытки завоевать ее? Неутоленная страсть, нестерпимый жар в крови доводили Анатоля до безумия. Черт возьми, он еще должен завоевывать собственную жену! Медлин принадлежит ему, и он волен обладать ею, когда пожелает.
И Медлин подчинится. Стиснет зубы, и будет терпеть, а потом весело улыбаться, ведь она так разумна и практична. Это-то и ужасно!
Медлин что-то ласково пробормотала и, оставив собаку, обеспокоено глянула на темное небо, по которому неслись грозные тучи.
– Надеюсь, наших гостей не застигнет по дороге буря, - сказала она.
– Ветер сегодня так необычно шумит, - словно плачет и жалуется. Странная ночь.
У Анатоля дернулся угол рта. Ночь может оказаться куда более странной, чем представляет себе Медлин, хотя он постарается, чтобы этого не случилось.
Медлин вздрогнула, повела обнаженными плечами. Невинное приглашение заключить ее в объятия, прижать к себе, чтобы согреть ее кровь.
И свою. Вдохнуть в нее свой жар, ощутить всем своим существом податливость ее плоти. И кончится все это тем, что Анатоль сорвет с нее нарядное платье и овладеет ею прямо здесь, под окнами гостиной.
Он подобрался, сжал губы, единственным доступным ему способом укротив демона страсти. Попросту отвернулся.
– Пора вернуться в дом, - пробормотал он.
– Здесь слишком холодно.
– О, нет, мне хорошо, - начала было Медлин, но Анатоль уже шел к двери. Она прикусила губу, не закончив фразу.
Ей так хотелось узнать истинную причину этих скитаний в темноте. На миг суровый и властный супруг показался Медлин потерявшимся мальчиком, всеми
Впрочем, какие бы думы ни мучили Анатоля, для Медлин они оставались тайной. Как и многое другое в этом человеке. Знакомое отчаяние охватило Медлин. На сегодняшний вечер она возлагала такие надежды, может быть, беспочвенные.
Брак с Анатолем был заключен при странных обстоятельствах, и не менее странным оказалось начало их совместной жизни. Но желание принять у себя родственников, чтобы представить им жену, - что может быть обычнее и естественнее? Медлин надеялась, что этот ужин сблизит ее с Анатолем. Быть может, он научится делиться с ней воспоминаниями, мечтами, секретами, которые, судя по всему, и были главной причиной его отчуждения.
Его скрытность неимоверно осложняла жизнь. Сегодня Медлин должна была впервые исполнять роль хозяйки дома - и почти ничего не знала о своих гостях.
Всю неделю Медлин донимала Анатоля вопросами, но он неизменно уклонялся от пространных ответов. Сказал только, что один его дядюшка владеет торговыми судами, а другой вложил состояние в десять рудников. Все, что касалось прочих Сентледжей, очевидно, находилось под тем же запретом, что и старое крыло замка.
«Я могу лишь надеяться, что вы станете мне доверять».
Медлин и старалась доверять, но это было бы куда проще, если б Анатоль так не отдалялся от нее. Коварные сомнения терзали Медлин ночами, когда она лежала без сна, вперив взор в балдахин над пустой постелью, и думала, что мало, чем отличается от старой девы. Можно было и не выходить замуж. Как и до замужества, Медлин проводила ночи в одиночестве и мечтах о нежном возлюбленном, который шепчет на ухо сладкие признания, о поцелуях, пробуждающих страстные желания, которые ей до сих пор довелось лишь слегка отведать.
После первой ночи с Анатолем она радовалась передышке, но теперь…
Собирается ли муж возвращаться в супружескую спальню? Она убеждала себя, что этот ее интерес имеет чисто практические причины. Анатолю нужны наследники, а ей - дети, которых можно любить и учить.
Или же Медлин еще не постигла все тайны соития? Может быть, его нельзя совершать каждую ночь? Ей показалось, что это занятие требует больше усилий от мужчины, чем от женщины. Возможно, Анатоль может заниматься этим только раз в две недели или даже раз в месяц? Был только один способ узнать наверняка. Спросить.
И все же, когда Медлин глянула на Анатоля, который уже ждал ее под фонарем, качавшимся у входа в дом, ее охватили сомнения. Теперь он был совсем не похож на потерявшегося ребенка. Он стоял и ждал, нетерпеливо распахнув дверь, - рослый, величественный, в нарядном сюртуке и тугих панталонах, облегавших мускулистые бедра.
Анатоль властно махнул рукой, и Медлин, подобрав юбки, побежала к нему. Цезарь уже исчез в доме. На пороге Медлин задержалась и, собравшись с духом, положила руку на рукав мужа.