Жемчужина императора

Бенцони Жюльетта

Внезапно прекрасное лицо графини озарилось ослепительной улыбкой:

– А почему бы не в Италии? К примеру, в Венеции? Тогда вы могли бы за мной присматривать... незаметно... Ваша жена, наверное, не до такой степени ревнива, чтобы запрещать вам всякую дружбу с женщинами?

Альдо вздрогнул и нахмурился.

– Я никогда не давал моей жене поводов для ревности, – сухо ответил он, прекрасно понимая, что лжет и что в те времена, когда она изображала при нем секретаршу во времена его катастрофического брака, поводов для ревности у Лизы было более чем достаточно. И потому ему совершенно не хотелось, чтобы это когда-либо повторилось. Он

знал, что жена полностью ему доверяет, и сам слишком дорожил Лизой для того, чтобы хоть сколько-нибудь ее задеть, приведя в дом такое соблазнительное существо. Впрочем, та, о ком шла речь, сама закончила его мысль.

– ...но вы не захотите подвергать ее такому испытанию, -печально произнесла она. – И я, конечно же, буду вас стеснять.

– Ничего подобного, – любезно возразил Альдо. – Но вы будете чувствовать себя неуютно у нас, при нашем диктаторском, несмотря на присутствие короля, правлении. Иностранцы у нас живут под постоянным и довольно неприятным наблюдением. Поверьте мне, Англия подойдет вам куда больше. А если вы и этого не хотите... то единственный совет, какой могу вам дать, – как можно реже выходите в свет. Или, может быть, вам стоит поискать убежища у вашего друга Феликса? кстати, раз уж речь зашла о нем: почему бы вам не поехать Лондон к княгине Ирине?

– Она меня не любит, и я не уверена, что сама люблю ее! Альдо устало вздохнул:

– Тогда сидите дома! Никуда не выходите и ждите известий от меня. Я постараюсь в точности разузнать, чем занят ваш дружок...

Несколько минут спустя Альдо снова подошел к машине Карлова, испытывая от этого облегчение, за которое сам себя упрекнул, считая это недостойным в сложившейся ситуации чувством. Лизе не понравится, если он сделается эгоистом и бросит в трудном положении женщину, единственная вина которой заключается в том, что она слишком красива!.. Так что он, конечно же, поможет ей... только при условии, что она сама себе тоже поможет и согласится прислушаться к мудрым советам!

А пока они, как и предлагал Альдо перед визитом к графине устроились в маленьком кафе на улице Сен-Дизье, которое закрывалось и на ночь и где, по словам полковника, варили превосходный кофе. Разумеется, разговор зашел о Тане Абросимовой. Карлов оказался отличным источником информации. От него Альдо узнал точный адрес, по которому прежде жила молодая женщина, а заодно выяснил, что квартира записана на имя д'Агалара и что тот, несомненно, снова там поселился.

– Если он вас интересует, я могу аккуратно за ним понаблюдать, разумеется, за хорошее вознаграждение, потому что я, к сожалению, сейчас не располагаю такими средствами, чтобы делать подарки...

– Само собой разумеется, но я предпочел бы, чтобы вы следили не за ним, а за ней. Этот человек ее запугал. Тем не менее я не уверен, что она согласится безвылазно сидеть дома. Квартира, надо признаться, довольно мрачная...

– О-о-о, что касается графини, здесь вам довольно будет подкупить ее консьержа. В таких домах, пусть квартиры и выглядят невесело, зато у консьержей, как правило, есть телефон... А из этой парочки он, конечно, куда интереснее...

– Согласен. Завтра я этим займусь. Еще кофе?

– С удовольствием. Хороший, да?

На самом деле кофе здесь был ничуть не лучше, чем в других местах, зато кальвадос, которым Карлов его сдабривал, был и в самом деле превосходный. По части

спиртного на русского человека из хорошей семьи всегда можно было положиться, и Альдо с легкостью позволил приобщить себя к милому едва ли не всем таксистам культу «кофейка-с-кальвадосом». Это было, бесспорно, великолепное тонизирующее средство. И потому на обратном пути на улицу Жуффруа Альдо чувствовал себя куда большим оптимистом, чем еще совсем недавно, и будущее окрашивалось для него в нежные краски рассвета. Сломав несколько копий ради того, чтобы вернуть спокойствие в душу прекрасной графини, он вновь окажется в своем великолепном венецианском палаццо, где его встретит улыбкой жена... и воплями близнецы. В настоящую же минуту ему больше всего хотелось оказаться в постели и отдаться чарам благодетельного сна. Но его ждало разочарование: лечь спать удалось не сразу.

Несмотря на поздний час, Адальбер был еще на ногах. В старой домашней бархатной куртке и шлепанцах он расхаживал по кабинету и декламировал следующее:

Исправься в собственных глазахИ не позволяй другим тебя наставлять.Если ты добродетельный человек,Создай семью,Женись на крепкой женщине,И у тебя родится сын.Построй дом для сына...

– Благодарю, – проворчал Морозини, – только все это уже сделано. Что на тебя нашло? Ты составляешь завещание или с запозданием принимаешь решения, которые обычно принимают в начале года?

Адальбер, остановленный в своем лирическом порыве грозно сверкнул взглядом из-под упавшей на лоб пряди и громовым голосом воскликнул:

– Варвар! Как можешь ты с подобной развязностью трактовать великий текст, который дошел до нас из глубины веков, который я только что имел счастье перевести!

– Из глубины веков?

– Это четвертая династия, невежда! Речь идет о части наставления Хергеделя, сына великого Хеопса! Мудрое наставление, которому каждый из нас должен следовать...

– Похоже, ты в это поверил! Адальбер, милый, спустись на землю и окинь благосклонным взглядом населяющих ее несчастных смертных! А если это «наставление» кажется тебе столь мудрым, отчего же ты ему не следуешь? Женись... на крепкой женщине и...

– Я предпочитаю стройных и нежных. Терпеть не могу то, что называется «бой-баба» и «гусар в юбке»!.. Но откуда ты, собственно говоря, явился в такое время? Уже почти три часа ночи...

– И потому единственное мое желание – лечь спать... если, конечно, ты согласишься слегка приглушить свой лирический порыв.

– Я, наверное, последую твоему примеру, – произнес археолог, бросив на стол папирус, который держал в руке.

И тут же схватил довольно большой картонный прямоугольник с роскошным гербом:

– Вот, смотри, мне только что принесли приглашения для нас обоих...

– Для нас обоих? Значит, кому-то известно, что я живу у тебя. От кого приглашения?

– От принца Карама, самого младшего из сыновей магараджи Капурталы. Его отец 15 апреля устраивает праздник в своем замке в Булонском лесу. Я туда приглашен, и принц прибавляет, что и его отец, и он сам сочтут для себя великой честью, если ты соблаговолишь меня сопровождать. Они, похоже, действительно знают, что ты поселился у меня. Впрочем, для тебя есть и отдельное приглашение...