Жемчугалин
Шрифт:
– Алина, я тебя подвезу, но рядом с тобой меня быть не должно, ты будешь следить за входом в башню. Есть предположение, что сегодня будет передана контрабанда смотрителю. Ты проследи, кто передаст ему пакет, постарайся увидеть того, кому смотритель потом передаст пакет. Вот карандаши, бумага. Ты сиди и рисуй, на тебя не будут обращать внимания. Ты говорила смотрителю, что художница, так вот и рисуй с натуры морские волны.
Илья Львович отвез Алину к башне и исчез в стороне городского рынка. Она села рисовать. Смотритель сам подошел к Алине и спросил:
– Девушка, у тебя памяти совсем нет? Решила волны рисовать
– Хорошо, я пересяду. Какие сегодня волны красивые!
– Что ты в них нашла? А, все художники убогие, что на них обижаться, – проговорил смотритель и пошел к башне.
Минут через двадцать показался музыкант-директор. Он подсел к смотрителю, потом поднялся на смотровую площадку, а вниз спустился без пакета. Алина пакет заметила, но еще она заметила, что пакета в руках возвращающегося музыканта-директора не было. Смотритель после ухода музыканта-директора повеселел.
– О, рисует. Смотри ты, а волны как живые. Девушка, а ты и впрямь художница! Мне бы волны свои подарила, я их на стенку повешу.
– Один рисунок я Вам подарю, сегодня волны хорошо получились, но мне еще надо немного их дорисовать.
– Ладно, рисуй, девушка, раз мне рисуешь.
У Алины возникло ощущение, что смотритель принял на душу грамм сто водки или больше и был навеселе и взволнован. Она сидела, рисовала и не поворачивала голову в сторону смотрителя. Прошло полчаса перед тем, как появилась яхта.
Смотритель с пакетиком пошел к берегу, взял лодку…
– Ой, подождите! Я с Вами хочу прокатиться! – закричала Алина.
– Девушка, ты чего ко мне привязалась? – спросил смотритель.
– Я не к Вам, я к волнам привязалась. – сказала Алина и полезла в лодку смотрителя. Рисунок она оставила под валуном.
– Ладно, поплыли на яхту.
– Зачем привез бабу? – спросил матрос недовольным голосом.
– Это не баба, а художница. Она волны рисует, она с вами хочет прокатиться.
– А можно?! – прокричала Алина свой вопрос.
– Садись и не мешай, а сюда мы только к вечеру вернемся.
Пакет с белым порошком исчез в трюме яхты. Алина села на корме. Мужчины разговаривали. Смотритель сел в свою шлюпку и поплыл к берегу. Яхта взяла курс, известный Алине по экскурсии на теплоходе. Она сидела, смотрела, молчала. Последнее, что она заметила на берегу, так это машину Ильи Львовича. Смотритель ему что-то сказал.
Илья Львович пошел и взял рисунок под валуном. Яхта набрала скорость. Спасательная башня исчезла из поля зрения. К Алине мужчины относились на редкость равнодушно, они ее воспринимали как убогую личность, рисующую волны. С виду она напоминала весьма невзрачную серую мышь. Это певица Виктория Львовна была вся из себя. Она выпрыгивала при ходьбе из своего платья. А у Алины все было закрыто, и сама она – скучная. Матросы Буек и Ледок о ней сразу забыли.
Яхту встретил на причале сам граф Павлин в шикарной светлой одежде. Алина заметила, что пакет Буек отнес в боковую дверь замка. И в этот момент к ней важно подошел граф Павлин. Он сказал, что ему уже известно, что она художница, а у него есть для нее заказ.
Алина тут же выросла сама в своих глазах. Они вошли во дворец Павлина. Ей показалось, что число зеркал в замке больше числа самих
– Алина, мне нужен павлин на фоне морских волн. У меня есть живой павлин, его необходимо нарисовать на фоне моря. Справишься с такой работой?
– Думаю, да.
Граф Павлин внимательно посмотрел на скромную девушку и решил, что ему необходимо отправить певицу назад в пансионат: не волновала его певица. Он позвонил на яхту и сказал, чтобы певицу доставили в пансионат. Провожать ее он не вышел. Виктория Львовна обрадовалась тому, от чего недавно сбежала.
Алине предоставили на выбор парчовые халаты с павлинами, они были относительно безразмерными. Она примерила один халат и почувствовала себя вполне комфортно.
Граф Павлин посмотрел на Алину и понял, чем она отличается от энергичной Аллы и еще больше от нервной певицы Виктории Львовне: спокойствием. В ней была основательность. Она ходила, а не бегала и не летала, она ничего не просила, но внимательно смотрела на картины. Он предложил ей сесть в кресло. Им привезли столик с едой и напитками.
Впервые в жизни граф Павлин почувствовал себя в своем дворце дома. Алина не роптала, без жеманства ела пирожки и запивала компотом. Она была спокойна. С ней не надо было хитрить, ухаживать, выворачиваться наизнанку. Можно было просто сидеть, есть, пить, молчать. В ней не было кричащей яркости певицы, но она приятно радовала глаз искушенного любителя женщин.
– Алина, для Вас у меня есть комната, а все, что потребуется для написания картины, доставят. Вы напишите, что нужно.
Граф Павлин ушел в свои покои. Михайловна проводила Алину в золотую комнату, где жила певица Виктория Львовна.
– Я не буду работать в этой комнате! – возмутилась Алина и спросила: – Есть комнаты выше этажом?
– Есть, но они намного проще, и сейчас они заняты.
– Пойдемте, пожалуйста, и посмотрим на вид из окна из комнаты выше этажом.
Михайловна показала девушке комнаты на верхнем этаже. Алина выбрала одну комнату с видом на море, которую ей быстро освободили. Она написала перечень предметов, необходимых для работы над картиной. Алина включила мобильный телефон, но он не работал. В окно она увидела, как певица Виктория Львовна села на яхту, которая поплыла в сторону пансионата. "Смена пленниц", – подумала девушка и услышала крики павлинов на птичьем дворе. Страшно в замке ей не было, но и скучно тоже не было.
У Алины появились приятные заботы, ей привезли все, что она заказала для работы над картиной. Павлина она нарисовала карандашом, море на эскизах прорисовала весьма подробно, нужно был объединить рисунки и потом изобразить маслом на холсте. Она трудилась в своей комнате на верхнем этаже замка.
Граф Павлин иногда заходил к Алине в комнату, сидел в кресле, смотрел и уходил. Она все больше ему нравилась. Он не пытался ею завладеть, не пытался напоить, околдовать своим богатством. Он хотел одного: чтобы она всегда была в его доме. У него не было рядом дочери. Впервые в жизни у него возникло желание оберегать, а не нападать. Он знал, что через четыре дня ей надо уезжать домой. Успеет ли она написать картину? Скорее да, чем нет.