Жемчуг Лутры
Шрифт:
— Я понимаю, сынок, но мне не разобраться, какой Мартин: тот, что с гобелена, или тот, что живет вместе с нами в Рэдволле сейчас?
Только сейчас воин по-настоящему понял, как тяжело болен старый настоятель.
— Я Мартин-младший, тот, который живет вместе с вами в аббатстве. Я пришел, чтобы помочь вам.
— Вот спасибо, сынок. Очень вовремя. Тут такой тяжелый стол, а у Цецилии не хватает сил поднять его. Поможешь мне?
Из дверей зала донесся тревожный свист Грат. Затем она воскликнула:
— Мартин,
Фиалка первой заметила взвившееся на юго-востоке зарево на фоне вечереющего неба.
— Велко, это сигнал! Поджигай корабли! — закричала она.
На борту «Флибустьера» давно горела надежно укрытая от ветра жаровня. Рядом лежали наготове пять факелов.
— Поднимайся на борт! — крикнул Велко полевке.
Фиалка выполнила его просьбу, взяла в лапы зажженные факелы и, удивленная тем, что Велко явно намерен покинуть «Флибустьер» вслед за нею, спросила:
— Разве ты не собираешься поджигать это судно? Что ты задумал?
Воин племени Гуосим показал ей на остальные корабли:
— Смотри: все они — старые посудины вроде нашего «Морского Змея». Все, кроме одного корабля, этого самого «Флибустьера». Ты погляди, какой здесь корпус, какие снасти, такелаж, какие замечательные паруса. Это настоящий океанский корабль. Мало найдется в мире судов, способных догнать его, если поднять на этих мачтах все паруса. Мы сожжем остальные пять, поднимемся на борт этого корабля и будем ждать. Грат в кораблях разбирается — я уверен, она бы согласилась со мной.
— Звучит убедительно, — кивнула Фиалка. — Хотя Мартин этого не приказывал, давай подожжем самое дальнее судно, а потом по очереди остальные.
Мартин бросился к дверям тронного зала, чтобы помочь Грат. По лестнице к ним навстречу поднимался Ублаз, за спиной которого маршировал взвод надзирателей. Император явно не ожидал увидеть кого-либо постороннего у себя во дворце. Сначала он очень удивился, увидев в дверях две незнакомые фигуры, а затем, поняв, что перед ним тот самый воин, резко развернулся, протолкался сквозь толпу ящериц и крикнул:
— Это всего лишь мышь и выдра! Разделайтесь с ними! В атаку!
Мартин знал, что для захвата дворца ему придется сперва расправиться с его владельцем. Он бы предпочел вступить в личный поединок с Ублазом, но, бросившись с боевым кличем вниз по лестнице, обнаружил, что император скрылся за спинами надзирателей, столпившихся на узкой лестничной клетке. К счастью для Мартина, теснота не позволила ящерицам быстро пустить в ход их длинные копья. Легендарный меч взвился в воздух и обрушился на ненавистного противника.
Из-за спины до Мартина донесся крик Грат:
— Отходи! Поднимайся наверх, тогда я смогу прикрыть тебя стрелами!
Стоя бок о бок, два храбрых и умелых воина спокойно и уверенно отходили вверх по лестнице,
— Выбирайся сюда, помоги своему настоятелю! Мы тебя прикроем!
С другого конца лестницы послышался крик Ублаза, подгонявшего ящериц.
— Вперед, вперед! — кричал он. — Убейте их, изрубите на куски! Вперед!
Ощетинившись шеренгой копий, плотная стена надзирателей стала накатываться на Мартина и Хвата. Те быстро отступили на верхнюю площадку, где противника уже поджидала Грат с натянутым луком. Подмигнув Ин-бару, она зловеще-весело сказала:
— Ну что, Меткий Стрелок? Давай потренируемся. Да ты не волнуйся — экзамен не из сложных. Видишь, как плотно они стоят? Тут как ни целься — все равно в кого-нибудь да попадешь.
Инбару было очень, очень страшно, но он удивился, когда понял, что его лапы сами по себе одну за другой достают стрелы из колчана, натягивают лук и посылают смерть в ряды неприятеля.
Тем временем в тронном зале Хват безуспешно пытался оторвать от стены цепь, которой был прикован отец-настоятель.
— Да что ж ты будешь делать! — бормотал заяц. — Ни ключа, ни инструмента какого-нибудь.
Мартин мгновенно принял решение.
— Подвинься, — скомандовал он, — натяни цепь. Теперь убери лапы подальше.
Меч Мартина в очередной раз просвистел в воздухе и с лязгом обрушился на натянутую цепь, разрубив ее б такой же легкостью, как какой-нибудь пеньковый канат. От неожиданности Хват чуть не упал на спину. Разглядывая оставшийся в его лапах обрывок цепи, он восхищенно присвистнул:
— Великие Сезоны! Голод и жажда! Лихо ты ее! Позволю себе на этот раз обойтись без лишних шуток, да и место не располагает. Просто признаюсь: такого удара я еще в жизни не видел.
Расконса собрал свою армию у подножия пологого холма. Пиратские сабли, палаши и пики колыхались вокруг него, словно диковинное, поросшее стальной травой поле на ветру.
— Приготовились, ребята! — скомандовал лис. — Безумный Глаз уже поджарился, осталось только насадить его на вертел.
В этот момент с вершины холма донесся встревоженный крик Ганчо:
— Огонь! Там, в нашей гавани, огонь! Кто-то поджег корабли!
Пираты одной сплошной волной взлетели на гребень холма. Отовсюду послышались испуганные возгласы:
— Ганчо прав. Там что-то горит!
— А чему там гореть? Только наши корабли и могут! Расконса тоже увидел пламя и все понял. Тем не менее он попытался восстановить спокойствие и подчинить пиратов своему замыслу:
— Ребята, не бойтесь! Это, наверное, трава горит. Готов поклясться, что Клешнекраб и остальные часовые прилегли вздремнуть, а в костер опрокинулась фляга с грогом — вот трава и занялась.