Желтый мрак
Шрифт:
Ваня ответил, что он разрешает это, но при условии, если я сниму оружие и пойду в сопровождении двух чешских офицеров.
Перспектива посмотреть своего врага, из-за которого пришлось так много пережить, прельщала меня, и, в то же время, я опасался провокации.
Посоветовавшись с подошедшим Соседко, я решил все-таки
Передав по телефону полковнику Ваня о том, что я согласен итти к Колчаку без оружия и попросив его выслать чешских офицеров для сопровождения, я снял с себя все оружие и передал Соседко, наказав, что в случае, если я не вернусь через пятнадцать минут, он передал бы об этом немедленно Уразметову и Доброму-Дню, которые находились в квартире Трифонова.
Подойдя в сопровождении двух чешских офицеров к двери купэ, в котором был Колчак, я постучал.
— Да, да, — послышался из-за двери голос.
Не знаю почему, но в этот момент по всему моему телу пробежала дрожь. Рука невольно потянулась к тому месту, где висел обычно маузер, но не нашла его. В голове скакали какие-то обрывки мыслей, совершенно не связанных между собой. Почему-то вспомнилась тюрьма, где принятие Колчаком звания Верховного Правителя ознаменовалось целым рядом смертных приговоров.
Отворив дверь, я вошел в купэ, в котором был полумрак.
На маленьком предоконном столике горела свеча, бросая слабый свет на сидевшего около столика человека, читавшего газету.
Это был Колчак.
Одет он был в черный френч с адмиральскими погонами, без пояса.
Чисто выбритое лицо, как мне показалось, имело утомленный вид.
При моем входе он, опустив газету на колени, пристально посмотрел на меня, затем встал, намереваясь
Мне хотелось заговорить с Колчаком и я сделал было шаг вперед, но в это время один из чешских офицеров дотронулся до моего плеча.
— Пойдемте, — сказал он.
Выйдя из вагона, я подозвал Угроватова и, отдав ему распоряжение готовить лошадей, попросил позвать Соседко.
— Он здесь, — ответил Угроватов, указывая на стоявшего невдалеке Соседко.
— Тем лучше.
И, представив его чешскому офицеру, которому уже было известно, что Соседко должен ехать в вагоне с Колчаком, я попрощался с ним и, одев на себя оружие, пошел вместе с Угроватовым на квартиру к Трифонову.
Рассказав обо всем происшедшем собравшимся у Трифонова товарищам, я через полчаса выехал с Угроватовым из Зимы на Филипповский участок.
Не доезжая до опушки леса около села Ухтуя, мы, услышав паровозный свисток, остановились.
Посмотрев на освещенные окна одного из вагонов уходившего поезда, Угроватов чуть слышно сказал:
— Расстрелять бы его, так спокойнее было бы…