Железный гром 2

За время моего отсутствия в Лугово ничего кардинально не изменилось. Из небольших окон и крыш домов клубами валил дым, разнося по «граду» запах дыма с примесью готовящегося на огне варева. Обдуваемые прохладным ветром, на заборах и плетнях колыхались вывешенные на них для просушки одежда и прочий непонятный хлам. Слышались кудахтанья куриц, гоготание чем-то обеспокоенных гусей и похрюкивание бродивших по селению поросят. Начинающие покрываться «позолотой» деревья роняли на землю первые пожухлые листья.

Предсказуемо, что во время нашей выгрузки с лодок самым оживленным и шумным

местом в одночасье сделался еще вчера пустынный и тихий речной причал. Здесь слышались и радостный смех давно не видевшихся супругов и горестные стенания жен, девушек и дочерей, потерявших в сражении своих мужей, братьев и отцов.

Ближе к вечеру запылали костры, на которых опаливали освежеванных свиней и прочую домашнюю живность. Сегодня, в кромешной тьме холодной безлунной ночи, состоится пир как по благополучно вернувшимся, так и тризна по безвременно погибшим сородичам.

На утро следующего дня проснулся в полдень, в комнату дружелюбно заглядывали солнечные лучи. На удивление, в доме стояла тишина, все спали после ночных гуляний и даже дети… Кстати, надо сказать и о них.

Кое-какие давно ожидаемые значимые изменения, во время моего отсутствия, произошли на личном фронте. Ружица родила мне сына Лютомира, а двумя днями Зорица родила дочку Видану. Волхв Яролик лично «окрестил» детей. О том, чтобы меня дождаться и спросить мое мнение насчет имен никто и не подумал. Ругаться я не стал, махнув рукой, раз так здесь принято, то и хрен бы с вами!

Роженицы чувствовали себя вполне нормально. Принимавшая роды повитуха была мною перед отъездом проинструктирована по поводу гигиены — это единственное, но немаловажный аспект, который я мог здесь и сейчас попытаться внедрить в медицинскую практику. И даже для мытья рук сварил немного мыла, сильно напоминающее хозяйственное и надеюсь со схожими антибактериальными свойствами.

Приятные размышления прервала заворочавшаяся под боком Зорица, едва проснувшись начавшая нашептывать мне в ухо о том, как она все это время переживала за меня. Не прошло и минуты, как размеренное дыхание Ружицы нарушилось, и первая моя супруга пробудилась. Едва мы все втроем начали переговариваться чуть погромче, как в своих люльках тихо запищали дети.

Желая опередить своих супруг уже «навостривших лыжи» осторожно перемахнул через Зорицу, встал на ноги и пошел проведать детишек. Выглядывающие из пеленок младенцы, колыбели которых были подвешены на веревках к потолку, имели вполне здоровый внешний вид и прилагающийся к нему аппетит, благо молоко у новоиспеченных мамаш наличествовало.

Настроение у жен было преотличное! Нагрянувшую к нам весной тетку Веселину с детьми за время моего отсутствия они спровадили, то есть я хотел сказать, переселили в другой дом, который же сами для нее и приобрели. Ведь все эти два месяца наш семейный бизнес они вели самостоятельно, поэтому средства для устранения потенциальной любовницы мужа у них имелись. О том, как они вели дела коммерческие, вскоре я, возвращаясь из галиндского «хутора», увидел и собственными глазами, но об этом чуть позже.

Остаток дня провел с семьей, рассказывая женам о своих странствиях…

Весь третий день с момента моего возвращения был посвящен визитам вежливости и деловым. Навещал братьев, вождя, старосту, волхва, закончив свои похождения ближе к ночи в гостях у Плещея — нам с купцом всегда было о чем поговорить, тем более в свете наших новых приобретений у готов и сарматов.

Еще через сутки, на лошади запряженной в телегу, отправился к

своим галиндским рабам.

Погода все эти дни стояла великолепная, в самом разгаре было «Бабье лето». Свежий, напоенный солнцем воздух придавал заряд бодрости и жизненных сил. И не только мне одному. В Лугово царила деловая такая кутерьма, народ активно готовился к наступлению дождливой и промозглой осени. Женщины с детворой сновали с корзинами в лес за сбором грибов, орехов, трав, ягод. Мужики строили, чинили инструменты, ловили рыбу, охотились. Но у меня, как часто и бывает, были свои особые дела, поэтому, на четыре дня убыл к своим галиндским рабам.

На новом месте балты неплохо обустроились, построив привычные им дома-полуземлянки, урожай тоже собрали. Кстати говоря, заранее проинструктированные жены тоже вполне успешно убрали придомовой огород с новыми культурами, уже успев опробовать «экзотические» плоды, но самое главное, семена на будущую весну сохранили, что не могло не радовать.

Но для порабощённых балтов, в отличие от большинства моих соплеменников, сельскохозяйственный сезон еще не закончился, вскоре им предстояла посадка озимых культур. Правда, Яробуд в окрестностях Лугова тоже выделил небольшой участок под озимые, убедившись прошедшей весной в работоспособности моей идеи, но исходя из размера участка, староста, видать, решил перестраховаться. Ничего страшного, вода камень точит.

Возвращаясь из литовского «хутора» увидел перед домом примечательную картину — у завалинки нашего дома, вокруг жен собралась чуть ли не толпа женщин и девушек, с которыми они и сплетничали, но не только! К моему изумлению, обсуждались женским коллективом дела торговые. Жены про свой самостоятельный двухмесячный быт мне так толком ничего и не рассказали, а я и позабыл, что в мое отсутствие они тут вместо меня торговали, а кроме того, обучали собравшийся женский кружок счету арабскими цифрами!!!

Остановив у дома груженную овсом повозку, поздоровался с женщинами и, прикинувшись ветошью, принялся распрягать лошадь и перегружать овес в сарай, при этом внимательно прислушиваясь к ведущимся женщинами разговорам.

Сначала, как было сказано, женщины повторяли ранее выученные арабские цифры, но не только, а потом и вовсе взялись совершать с ними простейшие математические действия, как то сложение и вычитание. Пока Ружица вместе с Зорицей таким образом тестировала дам, временно оставшиеся не у дел между собой тихо переговаривались кому куда сходить, что надо принести, что продать

— Излишки масла и красок у тебя не осталось? — вопрошала одна подруга другую.

— Осталось еще маленько, не все обменяла. А тебе на что? Всю округу мы и так уже наладили этими товарами.

— Как на что? Муж с Плещеем, слава богам, вернулся жив-здоров, вот и пущай на лодке сплавает с дивиславовым товаром куда подалече, да там сбывает.

Потом, стараясь не отвлекать «экзаменуемых» две женщины начали тихо торговаться о цене. Одна хотела взять подешевле, вторая ей возражала, что задарма, себе в убыток, ей ничего не отдаст. К разговору подключилась третья девушка и по секрету, искоса поглядывая на работающего меня, сообщила спорщицам, что они зря занялись ерундой, ведь лен собран, Дивислав вернулся, а значит скоро будет много и масла, и олифы, и красок, и раскрашенной посуды, надо лишь чутка подождать, покуда он не разберется со всеми своими срочными делами. Несколько женщин, прислушивающихся к спору, согласились с последним прозвучавшим мнением. А потом они и вовсе зашептались, периодически стреляя в меня своими глазами.