Железная роза

– В поединке побеждает Розалин Клиффорд! – громко объявил распорядитель.

Родители и участники соревнований разразились недружными аплодисментами.

Розалин сняла защитную маску и, обведя глазами зрителей, поклонилась. На ее лице сияла улыбка.

Ее соперник, невысокий поджарый паренек с досадой швырнул шпагу на поле, за что был удостоен укоризненного взгляда тренера.

Легким шагом Розалин сошла с подмостков. Ее отца сегодня не было в зале. Вместо

этого мэр Ньювасла должен был присутствовать на встрече с работниками железной дороги. Зато к победительнице подбежала стайка подруг-одноклассниц.

– Роззи, ты была великолепна! – вскричала Каролина, затянувшая свое полное тело в нарядное платье с корсетом.

Не успела Розалин опомниться, как подруга сжала ее в объятиях.

– Не задуши чемпионку, Кара! – пожурила ее более сдержанная Кэти, но ее голубые глаза тоже горели торжеством.

Розалин бросила хитрый взгляд на Джона, своего телохранителя, который наблюдал за ней, стоя у стены. Он должен оценить ее успех. Ведь именно на нем она последнюю неделю отрабатывала выпады.

Суровый Джон едва заметно подмигнул ей.

– Поздравляю, Розалин! – важно пожал ей руку тренер, мистер Маккалистер, протолкавшись через стайку девчонок. – Думаю, в следующем году ты сможешь участвовать во взрослой лиге!

Розалин было шестнадцать лет, и она побеждала во всех возможных соревнованиях по фехтованию для своего возраста.

– Где же наша звезда? – позвал ее распорядитель.

Последовали вручение наград и очередные поздравления.

Позже, сняв наконец неудобную пластину, защищавшую грудь, и переодевшись Розалин сидела в машине с Джоном.

– Поздравляю с победой, мисс! – сказал телохранитель, обернувшись к ней с водительского места.

– Благодарю, Джон! Наши тренировки не проходят зря, – улыбнулась Розалин, поглаживая золотую медаль.

– Они еще не видели, как вы стреляете, мисс! – заметил Джон, вызвав у нее новую улыбку, и нажал на газ.

Автомобиль тронулся. За окном проносились изысканные здания центра города, утопающие в зелени. Сентябрь только начался, и дыхание осени едва коснулось листвы. И все же сумерки сгущались гораздо раньше, а ветер, проникающий в щели, пока «форд» скользил по улицам, был прохладнее, чем летом. Розалин плотнее укуталась в жакет.

Когда автомобиль въехал в поместье «Линнет», принадлежащее семье Клиффорд, уже стемнело. Но юная чемпионка сразу заметила машину отца. Он дома!

Спеша обрадовать его своей победой, Розалин выскочила из машины и, подобрав юбку, побежала в дом.

Отца она нашла в кабинете. Филипп Клиффорд сидел в кожаном кресле и небольшими глотками цедил виски из низкого бокала. На языке мэров это означало, что у него был непростой день.

В свои сорок два года Филипп хорошо выглядел. Он был подтянут, темные усы и бородка, легким ореолом обрамлявшие рот, очень ему шли. Глаза чуть навыкате сегодня покраснели и подернулись дымкой от выпивки.

– Папа! – воскликнула

Розалин, ворвавшись в его мысли с блестящей золотой медалью. – Я снова заняла первое место!

Филипп поставил бокал на стол и улыбнулся. Его внимание всегда принадлежало дочери полностью.

– Ну конечно, Роззи! Я в тебе не сомневался!

Розалин порывисто его обняла.

– А как прошел твой день? – спросила она, устраиваясь в кресле напротив.

– Как обычно, – отозвался Филипп, вновь взявшись за бокал.

– А по-моему что-то случилось, – сказала Розалин, выразительно поглядев на виски.

– Ты хорошо меня знаешь, – усмехнулся отец. – Но это не из-за работы. Просто осень пришла, и мне стало грустно.

Розалин была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, в чем кроется грусть отца.

Мать Розалин умерла при родах. Розалин считала это ужасной несправедливостью: ведь она была врачом!

Многие мужчины, потерявшие жену, позже женятся снова. Но только не Филипп! За шестнадцать лет дочь ни разу не видела его с женщиной. Зато часто заставала в компании виски.

Но давать советы отцу – последнее дело. Поэтому Розалин стала рассказывать о сегодняшних поединках и школьных делах.

– Я приняла решение, папа, – сказала она. – В следующем году я собираюсь изучать психологию в Лэмбриджском университете.

– Лэмбридж? – задумчиво проговорил Филипп. – Но они не принимают женщин, ты же знаешь.

– Я собираюсь убедить их взять меня! – решительно заявила Розалин. – Я читала, что иногда они делают исключения. В крайнем случае, притворюсь мальчишкой.

– Что? – поперхнулся Филипп.

Он отставил бокал и закашлялся. Дочь лишь небрежно пожала плечами. Она считала, что ничто не сможет помешать ей учиться там, где она хочет.

– В любви к науке все средства хороши! – перефразировала она.

– Я в тебе не сомневаюсь, – наконец рассмеялся Филипп. – Но у них есть медицинское направление в колледже… Подумай! Будет жаль обрезать твои волосы.

Хотя он старался не говорить этого напрямую, Розалин знала: отец хочет, чтобы она стала врачом, как мама.

– Психология – очень перспективная область, – упрямо повторила она. – Уверена, мама была бы рада, что я занимаюсь тем, что мне интересно!

Бокал с виски снова оказался в руках Филиппа.

– Конечно, дорогая. Если ты так считаешь, пусть будет психология.

Глаза отца вновь подернулись дымкой. Так бывало, когда кто-нибудь упоминал о маме. Розалин тут же пожалела о своих словах.

– Через год я уеду, папа, – негромко произнесла она. – В любом случае. А ты сможешь устроить свою жизнь.

– О чем ты, Роззи? – недоуменно взглянул на нее Филипп.

– Да так, ни о чем.

Она чмокнула его в щеку и выскочила из кабинета.

***

В эту ночь ей приснилась мама: красивая молодая женщина в простом платье с передником и заплетенными наверх каштановыми волосами.