Железная неволя

Грязные капли воды забарабанили по плащу костюма, заставляли высокую и тощую фигурку ёжиться и вжимать голову в плечи. Город как будто накрыла серая завеса, она прибивала к асфальту мусор, который словно перекати-поле гулял по бедному району Стронгтауна.

Сильный порыв пронизывающего ветра подхватил мокрую картонку и бросил в сторону фигуры в длинном чёрном плесигласовом плаще, которая сгорбившись, двигалась в сторону моста. Тень, незнакомка выглядела здесь, словно тень, прикрылась руками, и мусор унесло

ветром дальше, сбросив картонный лист в тёмную воду канала. Раздался слабый всплеск, и большой прямоугольник закачался на волнах, уплывая всё дальше и дальше от моста.

Сверкнула молния, разогнавшая темноту и осветившая мост целиком.

Кое-где под импровизированными навесами из ржавых капотов машин, приделанных к креплениям моста, чадили бочки с тлеющим мусором. Бродяги, собравшиеся вокруг них, пытались согреться, покинув протекающие жилища.

Они передавали по кругу бутылку с мутной жижей, по запаху напоминающей плохо очищенный самогон. Один из бродяг — Кривой, варил это в палаточном городке на окраине Стронгтауна, меняя пойло на продукты и вещи первой необходимости.

Когда рядом с компанией оборванцев показалась эта бредущая в никуда девушка, нищие оживились, пытаясь её перехватить. Район моста был под их контролем, и они взимали мзду с каждого, кто проходил мимо.

Пытались и машины останавливать, но кто-то из «центровых», вызвал охрану из компании и бродягам хорошо вломили. Так, что компания Кривого ещё пару месяцев собирала ОВи на доктора Туко, который отремонтировал их, как сумел.

А вот на одиночек, волей неудачи оказавшихся в этом районе, они нападали стаей, словно шакалы. Если попадались дельные вещи, забирали себе, но этим не ограничивались. Они разбирали человека, прямо с живого выдирая импланты и гоготали над страданиями несчастного.

Трупы сбрасывали в реку, а там их уносило в море и найти их смогли разве лишь чайки, провожавшие тела в последний путь. Часть вещей и имплантанты бродяги отдавали Кривому, который их перепрошивал и выставлял в своей лавочке.

Самого Кривого среди бродяг сегодня не было. В такую погоду он отсиживался в своей лавке, в которой не текло с крыши и среди корешей считался почти что королём. Кривой — король, они — прислуга. Да и какое дело было им до того, кем они были до того, как пали на самое дно этого города.

Эти маргиналы и не помнили, кем кто из них был раньше. Жизнь как будто разделилась на «до» и «сейчас». Каждая секунда оказалась подчинена одному и тому же порядку жизни. Свободе от компаний и великой целью выживания в условиях Стронгтауна.

Мига, горбун в накидке из ветоши и железных побрякушек, которые гроздью носил на шее, нехотя отошёл от чадящей бочке и перегородил дорогу фигуре. Разговаривать он не любил, и даже среди своих товарищей слыл молчуном, но от удивления изменил своему обычному поведению.

— Классная баба! — изумлённо произнёс он, обнажая в оскале остатки гнилых зубов. — Братва, бля, здесь охеренная баба.

Остальные отошли от бочки и с удивлением воззрились на фигуру в плаще. В такую-то погоду в Расто

гуляет симпатичная девица. Не, бабы у них были, Кривой на своём районе крышевал старых проституток. Но такая молодая и одна в такую погоду на мосту у Расто, это было невероятным везением. Таких они не только разделывали на импланты, но и дружно пользовали всей компанией.

Кил, старый наркоман, который оказался в компании бродяг из-за пристрастия к «Синему волхву», подошёл к бродяге и толкнул Мигу в сторону костра.

— П-шли отсюда, шгое, — Кил достал нож и сделал страшную физиономию, протез на правом глазу полыхнул красным светом, осветив его лицо в жутковатой гримасе. — Моё!

Один из бродяг, Нахор, ударил его заточкой, сделанной из арматуры в живот, но Кил легко увернулся и ударил того обухом ножа в висок.

Кость хрустнула, и Нахор повалился мешком на кучу мусора. Остальные не стали связываться, отошли на безопасное расстояние и теперь со злобой наблюдали за ним издалека. Под «Волхвом» человеческие рефлексы ускорялись, все присутствующие маргиналы знали об этом не понаслышке.

— Иди! — Кил схватил девушку за локоть, развернул и толкнул вперёд по направлению к своей лачуге, находившейся на той стороне моста. — Шевелись, нхара.

Девушка упала на грязный асфальт, больно ударившись ладонями. Осколок стекла вонзился в ладонь и показалась кровь. Кил схватил её за шиворот, поднял и толкнул в нужном направлении ещё раз.

— Иди, нхара. Иначе кончу прямо здесь, — добавил он, осклабившись.

Наркотик будоражил кровь, и предвкушение от кучи оверонов, которые он лично получит от Кривого и потратит их на «Синего волхва» и бухло, придавало сегодняшнему дню значимость.

Девчонка плелась, едва переставляя ноги, и Кил изредка подталкивал её в спину, когда она останавливалась, чтобы перевести дыхание. Погода стала ещё гаже. Мёрзлый ветер продувал до костей. Пробираться среди старых машин даже под прикрытием навесов стало сложнее.

Кил решил, что уже не может ждать, и баба нужна ему прямо сейчас. Он толкнул девицу к старому сейфовому фургону, стоявшему здесь со времён Передела территории и зажёг химическую лампу. Оказавшись внутри с девицей, он закрыл за собой двери, отрезав их обоих от буйства погоды за спиной.

Внутри пахло мусором и какой-то тухлятиной. Кил выматерился про себя, пообещав сбросить в реку того, кто здесь нагадил, но решил, что на улицу пока больше не полезет. Почти сухо. Идеальные условия для того, чтобы попользовать эту нхару. Железки он выковыряет из неё позже.

— Снимай всё, — он достал нож и прижал к её лицу. — Раздевайся.

Обычно этого жеста хватало для любого заблудшего, чтобы напугать, но девчонка не выглядела напуганной. Несмотря на то, что она выглядела совсем обессиленной, в глазах у неё читалось любопытство. Она смотрела на него, будто на мутировавшую зверушку, выброшенную на берег реки Стронгтауна.