Железная Дева
Шрифт:
– Быстро. Вниз. Позвоните в скорую. – Слышала я, словно сквозь сон, отрывистые команды.
– Какая скорая. – Прошептала я. – Восьмой этаж…
Ни на кого не глядя, я медленно вышла из квартиры и спустилась по ступенькам. Возле распростертого на земле тела начала собираться толпа.
В стороне, под тоненьки рябиновым деревцем я увидела хрупкую фигурку со стиснутыми на груди руками. Я подошла к Лене и тихо сказал, стараясь не смотреть ей в глаза:
– Извини. Я не успела.
И пошла прочь.
Но
– Вы были там? Как это произошло? Он сам выбросился? Почему?
Я остановилась, посмотрела на ее горящее нетерпением лицо и сказала:
– Пошла ты со своими вопросами… – И я, подробно и доходчиво объяснила ей куда и какой дорогой она должна идти.
Журналистка открыла рот, изумленно глядя на меня, потом захлопнула его и потрусила в сторону собравшихся зевак.
Всю ночь я промучилась без сна, ненавидя себя за то, что не смогла предотвратить случившееся. Я понимала, что от меня мало что зависело, но мне было до того мерзко, что я готова была закричать.
Преступник оказался хитрее. Он был жесток и умен, ловко воспользовался тем, что у несчастного психолога оказалось запятнанное прошлое, чтобы свалить на него свою вину. Последние дни я потратила впустую. Похититель по-прежнему на свободе, что с похищенными девушками – неизвестно, а еще один человек погиб.
К утру я немного пришла в себя и меня внезапно охватила злость. Фотографию Липанову подкинул преступник. Остальные дети на снимках, скорее всего, не имеют никакого отношения к реабилитационному центру, но какое это теперь имеет значение?
Нужно все начинать заново. И я это сделаю. Черта с два преступнику удастся выйти сухим из воды! Я зашла так далеко и теперь пойду до конца.
В институте только и было разговоров, что об аресте Липанова. Слухи о его самоубийстве еще не дошли и мне неприятно было слышать, как его вчерашние коллеги, которые наверняка здоровались с ним за руку при встрече, поливали его грязью.
В конце концов мне надоело слушать все эти пакости и я, находясь в самой гуще народа, столпившегося в деканате, громко и отчетливо сказала:
– Владлен Алексеевич невиновен. Он покончил с собой вчера, в своей квартире. Обвинение было подстроено.
Стало так тихо, что я услышала, как бьется об оконное стекло случайно залетевшая в комнату муха.
– Откуда тебе это известно? – Спросила Ольга Васильевна. Ее глаза смотрели спокойно, как всегда, но губы сжались в узкую полоску. Она не одобряла моего поведения. Да что там. Я сама себя не одобряла. Но только не в этот раз. Я была рада, что сказала правду и остановила этот нескончаемый поток грязи.
Она ждала,
– Я встречаюсь со следователем, ведущим это дело. И точно знаю, что обнаружились свидетели, которые могут подтвердить его алиби. Так что примите как факт – Липанов невиновен.
После моих слов все почувствовали себя неловко. Софья Николаевна, которая злословила больше других, смущенно кашлянула и быстро вышла из приемной. Остальные тоже тихо рассосались по своим рабочим местам.
Когда мы остались одни, Ольга Васильевна тихо спросила:
– Ты что-то знаешь об этом деле?
– Да нет. Только то, что сказала. – Я потерла пальцами виски, чтобы прогнать головную боль.
– Ты плохо выглядишь. – Участливо сказала Вентцель, вглядываясь в мое лицо. Тебе надо отдохнуть. Что ты скажешь о небольшом отпуске? Я могу поговорить с ректором, чтобы его оформили по всем правилам. Неделька или две?
– Хотите избавиться от меня? – Невесело усмехнулась я. После того, что я только что ляпнула, народ начнет шарахаться от меня как от прокаженной.
– Глупости. Они сами виноваты. Не стоило говорить о человеке такие гадости. А что касается отпуска, то ты подумай. В таком напряжении ты долго не протянешь. И еще знаешь что? Выкинь ты из головы это дело. Пусть им занимаются те, кому мы платим за это налоги.
– Нет. Оксана была моей знакомой и я должна докопаться до правды. – Упрямо сказала я.
– Ну, как знаешь. Если понадобится помощь – можешь на меня рассчитывать.
Она похлопала меня по руке, улыбнулась и ушла в свой кабинет, а я осталась со своими невеселыми мыслями один на один.
ГЛАВА 23
Дурное настроение и апатия не проходили. Ну почему я не могу быть как все? Почему меня все время тянет кого-то спасать? Ответов на этот вопрос у меня не было и не к кому было обратиться за советом. Любой сказал бы: брось все, забудь и наблюдай за происходящим со стороны.
Несколько раз я ловила себя на том, что единственный, кто мог бы попытаться понять меня – это Тим, почти незнакомый, с сомнительной репутацией, парень. Но он исчез. Я не знала, что и подумать.
Ну и ладно, – отчаянно подумала я, – пусть я глупая дилетантка, пусть всем кажется, что я пытаюсь совать нос куда не следует, но я такая, какая есть, плохо это или хорошо. Меня уже не переделать. А значит не стоит распускать нюни.
Когда эта благая мысль утвердилась в моем сознании, я вздохнула с облегчением. Не знаю, сколько времени я просидела в неподвижности. Из задумчивости меня вывел легкий стук в окно. Стучали снаружи, со стороны балкона. Я постмотрела в ту сторону и обомлела, разглядев в темноте знакомое лицо.